RSS
 

НОВАЯ КНИГА

ВАЛЕРИЙ КАРЫШЕВ "БАНДЫ МОСКВЫ" Книга первая "Лихие 90-ые"

 

ОПГ «Мазутка» Москва, 1989 год

 

   Сергей Круглов вышел из подъезда дома, в котором жил, и быстро огляделся. В центре небольшого двора, общего на четыре дома, находилась спортивная площадка, в нескольких местах были песочницы для малышни, а в дальнем углу расположились столы для доминошников. Сейчас почти все они были свободны.

   Сергей уселся на лавочку рядом со столами, лениво потянулся и начал обдумывать, чем бы ему сегодня заняться. Вариантов было несколько. Можно пойти в кино, в «Космос», – кинотеатр недалеко от дома, на Звездном бульваре, можно с приятелями зайти в пивнушку, можно остаться во дворе и сыграть с мужиками в домино или погонять мяч с дворовыми ребятами…

   От мыслей Сергея отвлек громкий голос за спиной:

   – Серега, ты, что ли?

   Круглов обернулся. Перед ним стоял Саша Немов, бывший одноклассник, с которым Сергей дружил с детства, – крупный парень со светлыми волосами и голубыми глазами. Обойдя лавочку, Саша улыбнулся:

   – Здорово, братан!

   – Здорово, – ответил Круглов.

   – Какие планы на вечер?

   Сергей пожал плечами.

   – Может, в «Космос» махнем? – предложил Саша.

   – Да вроде все уже посмотрели, ничего нового не показывают…

   – Тогда давай по пивку!

   – Боюсь, деньжонок маловато. – Сергей пошарил в карманах.

   – Да и у меня с деньгами не густо, – развел руками Немов. – А сколько у тебя есть? На пару бутылок наберем? Я тогда сгоняю в магазин…

   – Возьми самого дешевого. – Сергей выгреб монеты из карманов. – Может, бутылки на три-четыре хватит.

   – Да хватит, – ухмыльнулся Саша. – А если что – возьму у Верки в долг.

   Ссыпав деньги в карман куртки, он исчез.

   Сергей задумался… Отслужив в армии, он вернулся в совершенно другую жизнь. Раньше все было по-другому, экономика страны была стабильной. Сейчас же постепенно формировалось мелкое капиталистическое государство. Резко возросло число частных заведений. В основном это были палатки, торгующие разным барахлом, частные ателье, строчащие брюки и куртки. Кое-где открывались частные кафе. Появился даже один ресторан. Как грибы после дождя на каждом шагу вырастали видеосалоны и платные туалеты. Но, пожалуй, самой крупной коммерческой структурой был знаменитый Рижский рынок.

   До начала кооперативного движения это был обычный небольшой московский рынок. Но как только появились кооператоры и власти Москвы выделили им место, Рижский рынок превратился в огромную «толкучку», работающую в основном по выходным. На большой площади возле станции метро «Рижская» появилось огромное количество прилавков, где кооператоры размещали свой товар – майки и футболки с разными эмблемами, джинсы и куртки-«варенки», которые изготавливались из обычной джинсовой ткани, вываренной в хлорке, где-то в московском подвале, меховые куртки, брюки из модных тканей, различные сувениры и бижутерию. В субботу и воскресенье тут было настоящее столпотворение. Были тут и москвичи, и жители Подмосковья, приезжали и из близлежащих областей…

   Воспоминания Сергея прервало появление Немова.

   – Круглый, – закричал он еще издалека, – Верка поверила, четыре бутылки дала! И еще вот что. – Саша быстро вытащил из кармана четвертинку водки.

   – И сколько мы ей должны? – спросил Сергей.

   – Да ладно, отдадим! – Немов похлопал друга по плечу.

   Ребята тут же откупорили бутылки и выпили.

   – Саня, ведь еще недавно мы с тобой в армии служили, – Сергей как бы продолжил свои мысли, но уже вслух, – ты в десанте, а я – погранцом…

   – Да, – закивал Немов, – было время…

   – А помнишь, как тут все время с «мазуткой» дрались?

   – Ну, «мазутка» сейчас – это круто! – проговорил Саша.

   – Что значит круто?

   – Да в группировке рэкетиров они, их какой-то вор в законе объединил.

   – Это что, пацаны с Мазуткинского проезда, с которыми мы дрались? И что они сейчас?

   – Ну, в основном «бомбят» рынок – приезжают туда по выходным, снимают кучу бабок…

   – И чего?

   – Да, считай, одна из самых крупных группировок Москвы!

   – Да, – протянул Круглов, – я об этом слышал… Сейчас в газетах много пишут про группировки рэкетиров.

   – Горячие утюги, паяльники, – подхватил Немов, – похищение кооператоров… Вот где романтика!

   – Да какая это романтика! – покачал головой Сергей. – Я тебя уверяю – через какое-то время всех их посадят.

   – Да ладно! Ментам что, больше делать нечего? Они вообще на них внимания не обращают. И мне кажется, что всех этих кооператоров всерьез не воспринимают, считают, что это явление временное. Поэтому я не вижу, что кто-то что-то делает для их защиты. А у нас, кстати, многие ребята в «мазутку» пошли, – неожиданно добавил Немов. – Человек пять точно.

   – И что они делают там?

   – Да «шестерят»… Вор в законе там всем заправляет, ситуацию разруливает, а они вокруг него. Чем занимаются конкретно – никто не знает. И из нашего двора там парень есть, Толя.

   – Это какой?

   – Да тот, которого мы с тобой все время долбанили.

   – Это тот, который одно время в секции бокса занимался?

   – Да, тот. Но он потом бросил. Сейчас поднялся сильно. Тачку себе купил, вся ухоженная такая… Говорят, на кооперативную квартиру сейчас копит.

   Сергей почесал в затылке:

   – Ничего себе… – задумчиво проговорил он.

   – Вон, смотри, кажется, он едет! – вытянул вперед руку Саша, показывая на въезжающую во двор машину.

   – Надо же, – усмехнулся Сергей, – может быть, ты у нас экстрасенс?

   – Просто время сейчас такое, что всем по домам пора.

   – А давай-ка подойдем, поговорим с ним! – Сергей поднялся со скамейки.

   – Да легко! – согласился Немов. – Эй, Филиппов, Толян! – повернулся он к высокому парню, вылезающему из темно-вишневых «Жигулей».

   Парень, увидев своих дворовых друзей, заулыбался, закрыл машину и направился к ребятам.

   – Пацаны, здорово, как жизнь? – спросил он, подойдя и протянув руку для приветствия.

   – Да вот, видишь, пиво пьем, – приподнял бутылку Немов.

   – «Жигулевское»? – Толян состроил брезгливую гримасу. – Фуфло полное! Я такое не пью.

   – Что, – усмехнулся Круглов, – крутым стал?

   – Крутым не крутым, а пиво чешское у меня есть. Пошли ко мне на хату! Мои на даче. Посидим, попьем пивка, побазарим, – предложил Филиппов.

   – Ну что, пойдем? – Немов вопросительно посмотрел на Сергея. Тот, соглашаясь, кивнул. – А с этим что делать? – Он показал на две оставшиеся бутылки пива.

   – Дай-ка мне их сюда! – сказал Филиппов, подхватил бутылки и направился к столу, за которым мужики играли в домино. Подойдя к ним, он бухнул бутылки на стол. – Привет, мужики! – громко сказал он. – Козла забиваете? Примите от нас пару бутылок, чтобы веселее сидеть было!

   Мужики заулыбались и тут же стали открывать пиво. Филиппов оглянулся на ребят, махнул им рукой и пошел к подъезду.

   Через несколько минут вся компания ввалилась в квартиру Толяна.

   – Я тут себе новую магнитолу купил, японскую, JVC, – похвастался Филиппов, показывая на большой аппарат, стоящий на мебельной стенке. – Скоро мягкую мебель возьму…

   – Ты что, крупно разбогател? – поддел его Круглов.

   – Не то что разбогател… Но пять сотен в месяц, а то и шесть всегда имею. Да что вы в коридоре стоите, проходите на кухню!

   Вскоре на столе появилось чешское пиво, вобла.

   – Так чем же ты занимаешься? – продолжал спрашивать Сергей. – Говорят, в «мазутку» подался?

   – Кто это говорит, – медленно проговорил Толик, – тому язык отрезать надо!

   – Ясно, не буду, – тут же согласился Сергей.

   – Честно говоря, – неожиданно продолжил тему Толик, – пацаны у нас правильные. И человек серьезный за нами стоит, Гурин, – слышали про такого?

   – Нет, – покачали головами друзья.

   – Ну, вы же не сидели! – усмехнулся Толян.

   – А ты, что ли, сидел? – тут же спросил Сергей.

   – Нет, не сидел, – спокойно ответил Филиппов, – чему очень рад. Мы с ребятами кооператоров дербаним. Журналисты нам очень подыгрывают – статьи всякие пишут про рэкетирские ужасы… Ты подъезжаешь к одному коммерсанту, а он уже готов, в штаны наложил. Самое главное – грозный вид иметь: ну что, делиться будешь?! И все, он твой!

   – А дальше что?

   – Ну, мы по субботам в конце дня приезжаем, снимаем бабки за неделю работы.

   – За неделю? Они же только по выходным работают.

   – Этого я не знаю. В общем, нормально живем. Сейчас пацаны из многих районов на Рижский слетаются – солнцевские, люберецкие, измайловские, перовские, таганские… Из Долгопрудного тоже есть, подольские недавно приезжали…

   – Вы с ними что, воюете? – спросил Сергей.

   – А зачем? У нас кооператоров – во, – Филиппов провел ребром ладони по шее, – на всех хватит! Наоборот, мы связи налаживаем. Правда, последнее время кавказцы стали теснить – чеченцы, грузины, армяне. У них тоже свои структуры появились. Особенно про чеченцев ужасы рассказывают. Говорят, одну бригаду отловили – так сказать, на чужую территорию пацаны заползли. Чуть их в лесу не убили!

   – Что же, ваш Гурин им помочь не смог?

   – Там дело серьезное, – помрачнел Филиппов. – За Алексеем Гуриным воры в законе стоят. Чтобы чеченцам войну объявить, с ними нужно это согласовать. Не так все просто…

   – Слышь, Филиппок, – неожиданно вступил в разговор Немов, – а меня ты можешь устроить на Рижский рынок, чтобы бабки хорошие иметь?

   – А сколько это, по-твоему? – спросил Толик.

   – Ну, триста-четыреста в месяц…

   – На такие – могу, – кивнул Толян. – Грузчиком пойдешь?

   – А что делать надо?

   – Кооператорам товар разгружать, загружать и все такое. Двадцать пять рублей с каждого кооператора. Я к тебе человек шесть наших подшефных прикреплю, будешь иметь сколько просишь. Правда, придется потаскать тяжести… Но у тебя силенка ведь есть, – улыбнулся Толян, – я помню по секции. Серега, – Филиппок повернулся к Сергею, – может, и тебя устроить?

   – Нет, – помотал головой Сергей, – грузчиком я не пойду.

   – Пацаны, – помолчав несколько мгновений, продолжил Толян, – а вы к нам в бригаду не хотите? Я со старшими могу поговорить. А вы же спортсмены, вас охотно возьмут! Перспектива у нас есть, деньги хорошие. Правда, и дисциплина жесткая, понятия…

   – Что еще за понятия? – спросил Сергей.

   – Да всякие заморочки блатные, – махнул рукой Толян. – Ну что, Круглый, – он посмотрел на Сергея, – пойдешь? Давай, решайся!

   – Не, не пойду, – ответил Сергей.

   – И почему же?

   – Не хочу шестерить, стоять под кем-то.

   – А чего же ты хочешь?

   – Не знаю пока. Думать надо. Может, сам бригаду организую и тебя в нее приглашу, – усмехнулся Сергей.

   Толян засмеялся:

   – Ну-ну, мечтай!

 Прошел еще один месяц. И тут как-то, когда Макс уже практически полностью выздоровел, Валентин решил просто погулять с ним по Москве, безо всякой цели. Надев свои клетчатые брюки и одинаковые куртки, которые они купили вместе с Максом у одного подпольного цеховика, шившего их, в кепках, они поехали в город. Сначала ехали на электричке, потом проехали несколько остановок на автобусе, конечно, без билета. Вскоре они нарвались на контролеров. Контролеры побоялись с ними связываться. О люберах по Москве уже ходили легенды, поэтому контролеры сделали вид, что просто не заметили их. Максу и Валентину это было очень приятно. Они наслаждались своей смелостью и авторитетом – даже контролеры к ним не подходят!

   – Ну что, пойдем на Калининский? – предложил Макс.

   – Зачем? Там же эти, враги наши – панки, металлисты, еще зацепимся, а нас с тобой только двое.

   – Да ладно, – махнул рукой Макс, – мы трогать никого не будем. Они обычно к нам не пристают.

   Скоро они добрались до Калининского проспекта. Им очень нравилось бывать там. Во-первых, проспект был очень широким. На нем находилось огромное число всевозможных кафе, и там продавалось очень вкусное мороженое.

   Посидев в кафе-мороженом некоторое время, ребята уже хотели уходить, как неожиданно Валентин заметил в дверях знакомую морскую форму. Он вгляделся. Бог ты мой! Да это же дядя Боря! Он шел под руку с какой-то достаточно интересной женщиной и что-то ей говорил. Валентин пристально смотрел на него. Дядя Боря почувствовал его взгляд. Он внимательно посмотрел на Валентина, узнал его и подмигнул: привет, парень! Помалкивай!

   Валентину было неприятно. Он хотел подойти к нему, но потом подумал: не буду.

   В этот вечер ничего особенного не произошло, никаких драк не было. Металлисты, встречавшиеся им, делали вид, что не замечают Макса с Валентином. Они расступались и давали им пройти.

   – Видишь, как они нас уважают! – говорил Макс, гордо распрямляясь.

   – Конечно, очень хорошо вижу, – отвечал Валентин. – Только все это мне надоело.

   – Что тебе надоело?

   – Надоело это бесцельное шатание, эти драки. Кому они нужны?

   – Ты что? Мы закаляемся, мы себя готовим!

   – К чему мы себя готовим?

   – Ну, к серьезным делам. Понимаешь, скоро мы будем в городе самыми сильными. Вот только «Теплоцентраль» побьем – и будем самые сильные!

   – И что, в этом смысл нашей жизни? – с иронией сказал Валентин. – Знаешь, я давно хотел тебе сказать. Я в секцию записался.

   – В какую секцию?

   – Самбо. Буду ходить во Дворец спорта, самбо заниматься.

   – Это которая в клубе находится?

   – Да, там тренер новый пришел, я у него буду заниматься.

   – И охота тебе? – недоверчиво проговорил Макс.

   – Макс, может, вместе пойдем?

   – Не могу, дел много, сам понимаешь! Группировку надо тащить. Кстати, а кто тебя отпустит, дружище? – ехидно поинтересовался Макс.

   – А я уже с Кузей говорил. Кузя меня отпускает.

   – Кузя тебя отпускает? – недоверчиво переспросил Макс.

   – Да. А ты что, против? Ты же мой друг!

   – Да ладно, конечно, отпущу!

   Через несколько дней Валентин стал вовсю заниматься самбо. Занятия ему очень нравились. Во-первых, они были легальными, не нужно было ни от кого прятаться. Во-вторых, с каждым занятием он постигал все новые и новые приемы и становился сильнее. Он чувствовал свое превосходство. Теперь он мог спокойно победить того же Макса, который был значительно сильнее и крупнее его. Но главное было другое. Теперь он занимался физической подготовкой в нормальном спортивном зале, не то что в грязном подвале. И впереди были соревнования. А на соревнованиях Валентин все чаще стал побеждать.

   Занятия самбо постепенно отдалили его от активной жизни группировки.

   За это время посадили троих ребят за групповое изнасилование, вкатив каждому по пять-шесть лет. Чуть позже посадили еще троих – за драки, которые они учинили возле школы, разбираясь со своими сверстниками. Да и то посадили только потому, что двое школьников получили серьезные травмы, а это автоматически означало уголовное дело. Еще одного паренька посадили за неудавшуюся кражу – он залез в квартиру и попался. Постепенно группировка теряла своих членов.

ОПГ Люберецкие 

   В один из дней и Валентин испытал потрясение. Вернувшись с тренировки домой, он заметил, что дверь открыта. Войдя в квартиру, он увидел лежащую на кровати мать в порванной одежде. Она плакала. В другой комнате лежала парализованная бабушка, которая выла в голос.

   – Что случилось? – подбежал к матери Валентин. – Мама, кто тебя так избил?

   – Борис приходил, – еле выговорила сквозь слезы мать, – деньги требовал. Он меня избил.

   Но Валентин понимал, что мать была не только избита, но и изнасилована в грубой форме, в присутствии парализованной бабушки, которая лежала за стенкой.

   Через два дня бабушка умерла. Мать была в трансе.

   Валентин после этих событий поклялся найти дядю Борю и расквитаться с ним за то, что он сделал. После тренировок теперь он выезжал в Москву, ходил по Калининскому проспекту, искал дядю Борю по кафе. Уже кое с кем из металлистов и панков, бывших своих врагов, он подружился. Они приветливо здоровались с ним, но никакой информации о Борисе у них не было. Тот как сквозь землю провалился.

   Однажды, когда Валентин стоял на автобусной остановке, в очередной раз собираясь в Москву, кто-то неожиданно схватил его за руку. Валентин обернулся. Сзади стояли Макс и Кузя.

   – Ты куда, парнишка, собрался? – спросил Кузя, пристально глядя ему в лицо.

   – В Москву.

   – Зачем? Что-то ты часто туда стал ездить, – с недоверием сказал Кузя. – А ну, пойдем! – И он потащил Валентина за собой.

   Все молча шли к деревянному бараку, где находилась так называемая «малина» Кузи. Потом они вошли в комнату. Там никого не было.

   Сев за стол, Кузя предложил сесть Максу и Валентину.

   – Ну, Сушок, рассказывай, зачем в Москву мотаешься. Какие у тебя там дела? – спросил Кузя, внимательно глядя в глаза Валентину.

   – А ну, рассказывай всю правду, без утайки! – добавил Макс.

   Валентин посмотрел на них.

   – Если хотите знать всю правду, то слушайте! – И он выложил все про дядю Борю – про вранье относительно его работы на теплоходе, про барахло и самое главное – про последнее происшествие. Когда Валентин рассказал про смерть бабушки, Кузя не выдержал.

   – Убью падлу! – сказал он, сжав кулаки и изо всей силы ударив по столу. – Найду и убью!

   Валентин облегченно вздохнул. У него потеплело на душе. Теперь у него появились союзники.

   – Но как же ты его найдешь, Кузя? – спросил он.

   – Это уже мои проблемы. Я найду гада! Из-под земли достану!

   Валентину стало очень приятно. Выходит, принцип, о котором говорили раньше – один за всех и все за одного, – реально действует!

   Через несколько дней Валентин через посыльного Чижика – было в группировке несколько таких ребят, которые еще не были полноправными членами группировки, а исполняли роль курьеров, – получил информацию, что дома его ждет Кузя. Валентин тут же побежал домой.

   Кузя сидел за столом очень довольный.

   – Ну что, говорил же я, что найду его! – сказал он. – Вот я и нашел твоего дядю Борю! Только маленькая неувязочка. Не дядя Боря он совсем.

   – А кто же?

   – Кеша, Кеша Воронежский.

   – А он говорил – дядя Боря.

   – Да ладно тебе, – Кузя махнул рукой, – совсем ты наивный! У них столько кликух и погонял!

   – А как же ты его нашел? Может, это и не он?

   – Он, он! – твердо сказал Кузя. – Я его через барыг нашел.

   – Через кого?

   – Ну, через тех, кто краденое скупает.

   – А откуда ты их знаешь?

   Кузя посмотрел на Валентина и засмеялся:

   – Ты думаешь, что я все вещички, которые вы с дела притаскиваете, у себя дома храню? Я их переправляю тем же барыгам, как и этот Кеша. Кстати, он форточник.

   – Что значит форточник? – спросил Валентин.

   – Точнее, раньше был им. Это тот, кто в квартиры через форточки проникал. А потом, говорят, в тюрьме его порезали, и он сноровку потерял. Теперь ключиками занимается – подбирает ключики, отмычки, где двери слабенькие, и попадает в квартиру.

   – А как мы его встретим?

   – Два раза в неделю они встречаются в одном кафе на улице Горького, кстати, в Москве, – сказал Кузя. – Напротив Центрального телеграфа есть такое кафе, «Север» называется. Вот там с восьми до девяти вечера они и встречаются с такими же карманниками – информацией делятся, разговаривают, барыгам кое-какие товары предлагают.

   – И что? И барыги ходят на такие встречи?

   – Да. С помощью такого барыги я и узнал про твоего дядю Борю.

   – А как же он тебе выдал такую информацию? Это же в их мире может смертью пахнуть, – неожиданно вступил в разговор Макс.

   Кузя улыбнулся.

   – Конечно, так я этому барыге и сказал, чего хочу! Деньги, сказал, хочу получить с Кеши.

   – Деньги? – переспросил Макс.

   – Сказал, что мы с ним в карты играли и что он мне проиграл и деньги должен, а теперь от меня прячется.

   – И барыга тебе поверил?

   – А ему какое дело! Главное – хорошую легенду придумать, чтобы, если что, ее на воровском сходе спокойно скушали. А все стрелки на меня переведут. А у меня претензии, большая предъява к твоему дяде Боре! Ну что, завтра четверг, поедем в Москву, с твоим Борей разбираться! – Кузя еще раз изо всей силы ударил кулаком по столу.

   В Москву решили ехать втроем – Кузя, Макс и Валентин. При-ехав на знакомый вокзал и сев в метро, все молчали. Валентин думал, что будет делать, когда увидит этого Борю-Кешу, и как он с ним будет рассчитываться. Кузя словно прочел его мысли и хлопнул Валентина по плечу:

   – Не дрейфь, пацан!

   Уже когда они выходили из метро, Кузя протянул Валентину странный предмет с дырочками.

   – Что это? – спросил Валентин.

   – Кастет. Нанесешь два удара, – и Кузя показал, в какие места нужно бить.

   – Зачем я буду его бить кастетом? – спросил Валентин. – Я же несколько болевых приемов знаю.

   – И что в итоге получится? Ты руку ему сломаешь, которая через месяц заживет? А так метку ему оставишь на лице, да причем серьезную, – и Кузя показал на острые пупырышки кастета.

   Взяв кастет в руки, Валентин крепко сжал его. Ребята остановились недалеко от кафе. Дальше идти они не рискнули, так как понимали – в кафе собирается публика блатная, которая моментально их раскусит. И тут может работать беспроволочный телеграф.

   Ждать им пришлось недолго. Минут через сорок кафе стало заполняться странными людьми. Все они были как бы одного размера – невысокие, худощавые, ни одного полного, все в коротких пальто, обязательно в кепочках. Затем стали подъезжать более полные лысоватые мужчины, многие были похожи на татар. Вероятно, это были барыги, скупщики краденого. Вся эта тусовка – а ребята хорошо видели зал кафе через прозрачную витрину – проходила странным образом. Все сидели за своими столиками, попивали напитки. Время от времени люди переходили от одного столика к другому, о чем-то разговаривали, потом возвращались на свои места. Это и был так называемый воровской сход, сход квартирных воров.

   – Говорят, – прошептал Кузя, – что по средам тут карманники встречаются и прочие блатные.

   Но Валентину сейчас было не до карманников. Главное для него было – найти дядю Борю. Тот еще не появился.

   Вскоре Валентин заметил, что в дверях мелькнула знакомая фигура. Вернее, он узнал не фигуру, а походку. Дядя Боря, он же Кеша, шел вразвалочку. Он был в демисезонном пальто, без морской формы. Кепка была надвинута на глаза.

   Боря подошел, с кем-то поздоровался, проходя между столиками, наконец подошел к крайнему столику. Там его ждали двое мужчин. Валентину даже показалось, что они чем-то похожи на Борю. Поздоровавшись с ним за руку, они стали ему что-то говорить. Причем Валентин обратил внимание, что они что-то шептали друг другу на ухо, прикрывая при этом губы ладонью.

   – Что это они так? – спросил Валентин у Кузи.

   – Информацией обмениваются, – ответил Кузя тихо.

   – А почему ладонью закрываются?

   – А если сыщики где-то рядом тусуются? Чтобы никто не смог по губам ничего прочесть. Это все блатные приемы. Ну что, пацан, с богом? Иди, не бойся. Мы тебя подстрахуем.

   Макс кивнул головой. Валентин знал, что у того под курткой была спрятана металлическая дубинка, сделанная из стальной трубки, наполненной свинцом, специально изготовленная для драк. Дубинка была на хорошей резинке, чтобы ее можно было перекидывать из одной руки в другую, не уронив при этом.

   Валентин медленно направился к столу. Когда до дяди Бори оставалось совсем немного, Валентин с ужасом понял, что ему будет очень трудно с ним справиться, несмотря на то, что он знает несколько приемов самбо и в руках его зажат кастет. Вся трудность в том, что дядя Боря в два раза выше его, то есть если Валентин взмахнет рукой, то сможет достать только до шеи, до лица не дотянется. Что же касается дяди Бори, то ему достаточно ударить Валентина кулаком сверху по голове, и тот может упасть.

   Но отступать было поздно. Люди, сидящие за столом с дядей Борей, уже заметили Валентина и смотрели, как тот постепенно приближается. Когда он поравнялся с ним, какой-то тощий парень, стоящий рядом, писклявым голоском спросил:

   – Фраерок, чего тебе тут надо?

   Но Валентин выставил руку вперед и, указав на Борю, сказал:

   – Гад!

   Замахнувшись изо всей силы, он нанес сильнейший удар. Но дядя Боря почувствовал приближение удара и отвел его. Он пришелся по соседу, сидевшему рядом. Тот отскочил.

   – Ты что, паскуда, делаешь? – закричал Боря-Кеша. Все обернулись на крик. – Ты что, пацан? Ты меня с кем-то перепутал! – И изо всей силы оттолкнул Валентина. Он отлетел в угол. Когда Валентин падал, кастет вылетел из руки и покатился по полу. Кто-то из квартирных воров быстрым движением ботинка ударил по нему так, что кастет полетел в сторону стойки. С ним можно было проститься.

   Валентин вскочил, сжал кулаки и пошел в сторону дяди Бори. Тот, в свою очередь, уже занес свой мощный кулак и хотел уже ударить Валентина, как вдруг неожиданно между ними оказался Кузя.

   Дальше Валентин ничего толком не разобрал. Он только видел, как Кузя раз за разом ударял своим кулаком в грудь, живот, шею дяди Бори-Кеши, который медленно опускался на пол. Валентин знал, что в руках Кузи ничего не было, но кровь уже просочилась сквозь одежду Бори-Кеши. Кузя же продолжал наносить удары и только говорил при этом:

   – Вот тебе, гад! Вот тебе!

   Валентин посмотрел на лицо Кузи. Лицо было каким-то звериным. Он уже потерял контроль, видел перед собой только одну цель, которую надо добить. А его противник медленно опускался на пол, ничего не говоря. Наконец он просто рухнул как мешок.

   Позже на его теле насчитают двадцать три ножевых ранения…

   Тишина, воцарившаяся в кафе, была недолгой. Послышался шум в подсобке, и из двери почти одновременно выскочили несколько человек с пистолетами на кожаных шнурках.

   – Всем стоять, господа жулики! Оставайтесь на местах! Московский уголовный розыск! – раздался громкий голос.

   В кафе началась паника. Кое-кто пытался рвануться к входным дверям, но их тут же остановили. Послышался грохот. Кто-то второпях стал сбрасывать улики: на каменный пол полетели финки, ножи, пики, кастеты, какие-то деньги, золотые часы – все, что могло быть использовано против жуликов в качестве улик. Все стали сгребать это в одну кучу.

   В кафе влетели еще люди. Это были дружинники с красными повязками на рукавах. Теперь все обитатели кафе были поставлены вдоль стен. Также к стене были поставлены и Валентин с Максом. Что же касается Кузи, то он уже лежал на полу, а над ним стояли два оперативника. Один из них держал в руках наведенный на Кузю пистолет. Другой аккуратно, с помощью салфеток, укладывал в полиэтиленовый пакет пику с пластмассовой ручкой, которой Кузя только что убил Кешу.

   Вскоре появился фотограф, приехали несколько милицейских машин. Всю компанию стали грузить в «воронки». Валентина и Макса посадили вместе со всеми. Кузю же увезли отдельно, предварительно надев на него наручники.

   Всю ночь Валентин с Максом провели в отделении милиции. Оно было расположено на Пушкинской площади. С них снимали показания. Особенно интересовались Валентином, его отношениями с погибшим Кешей. Но он не хотел распространяться на эту тему. С точки зрения закона ни Макс, ни Валентин не преступали принятых норм, и никаких претензий со стороны милиционеров к ним не было. Ни драки, ни хулиганских действий никто не мог им инкриминировать. Их просто пытались опросить как свидетелей. Но ребята стояли на своем – ничего не знаем, ничего не видели. А что касается Кузи, то его сразу повезли на Петровку, 38, на усиленный допрос. Туда же отвезли несколько жуликов и барыг, к которым уголовный розыск имел особые претензии.

   На следующий день Валентин с Максом были выпущены из отделения. Однако в этот же день к ним домой пришел участковый инспектор и так же подробно заполнял анкеты и бумаги. Макс с Валентином находились под так называемым милицейским надзором за несовершеннолетними.

   Про Кузю ничего слышно не было…

 

   …Суд начался. В комнату ввели Кузьмина. Кузя очень изменился. Он похудел, его наголо остригли. На нем были свитер с оленями явно с чужого плеча, темные брюки. Увидев ребят, он сцепил руки – одна была в наручнике, поднял их над головой и показал – я с вами, ребята!

   Весь суд Кузя держался молодцом. Он не только не раскаивался, а, наоборот, говорил, что слишком легкой смертью умер этот подонок. Что же касается мотива убийства, то Кузя сказал, что погибший проиграл ему в карты крупную сумму, а деньги отдавать не собирался.

   Судья была шокирована таким ответом.

   – И что же, из-за карточного долга можно убить человека?! – спросила она. Ей было не понять сложного мужского характера.

   – А как вы думаете, как я пацанам после этого в глаза смотреть буду? – улыбаясь, сказал Кузя, глядя в зал.

   Ребята смотрели на Кузю завороженно, словно на героя. Вот парень убийство совершил, срок ему немалый светит, в колонию пойдет, тем более в колонии для детей ему сидеть только год, а потом переведут к взрослым, а как держится!

   Как ни странно, суд не интересовался прошлым дяди Бори-Кеши, словно бы и не знали, что это был рецидивист, квартирный вор, имевший несколько судимостей. Это суд совершенно не интересовало. Для них в данный момент это был обычный человек, погибший от рук малолетнего убийцы. А убийца – циник, нанес двадцать три ножевых ранения только за то, что погибший не смог вовремя отдать карточный долг! Примерно так понимался мотив убийства.

   Потом был приговор.

   – Встать! Суд идет! – И далее: – Признать Михаила Кузьмина виновным в совершении тяжкого убийства, квалифицировать его действия по 102-й статье Уголовного кодекса, по пунктам… Назначить меру наказания в виде лишения свободы с отбытием в колонии усиленного режима сроком девять лет.

 

   – Девять лет! Сколько же Кузе будет тогда? – стали подсчитывать ребята.

   – Двадцать четыре года, – сказал Макс, – а может, и раньше выйдет.

   Первый год Михаилу Кузьмину придется отбыть в колонии для несовершеннолетних, с последующим переводом во взрослую колонию.

   Когда ребята вышли из зала суда, они махнули рукой:

   – Все, потеряли Кузю! Не будет больше его! Живым из зоны не вернется! Девять лет – это же целая вечность! – говорили ребята, обмениваясь впечатлениями, когда возвращались домой.

 

 Так что мой рабочий день складывался следующим образом. Днем я торчал в школе, вечерами занимался в секции. Больше делать было нечего. В этом городе жить было скучно и неинтересно. Нет, конечно, я так и жил бы, если бы вскоре не случились события, которые повлияли на мою дальнейшую судьбу. Я родился в этом городе, моя мать была медсестрой, отца не помню – он давно ушел от нас. Потом появился отчим, который работал машинистом в железнодорожном депо нашего узла. Человек он был неплохой, особо не пил – так, иногда, по праздникам. Ко мне относился спокойно, не обижал. Тогда я жил нормально, детство мое было спокойным. Где-то в восьмилетнем возрасте начал проявляться мой характер. Рос я болезненным ребенком, слабеньким был. Сверстники часто обижали меня, иногда колотили до крови.

   Мне было очень обидно, что я не мог постоять за себя. Тогда мой отчим взял меня за руку и привел в секцию сначала вольной борьбы, а затем и самбо, в общество железнодорожников «Локомотив». Там я и познакомился со своими друзьями, с которыми в дальнейшем был тесно связан. Это были Севка Колесник, на год моложе меня, и Сашка Савельев, годом старше. Ребята они были крепкие, и мы стали держаться друг друга.

   Надо сказать, что к тому периоду в нашем дворе появился дядя Гера. Он был значительно старше нас. Ему было лет девятнадцать. Он уже имел две судимости и большую часть своей жизни провел в лагерях. Сначала это была колония для несовершеннолетних, потом его перевели в колонию для взрослых. Тогда дядя Гера получил уголовную кличку Лоб.

   Дядя Гера держался обособленно от взрослых. Он старался дружить с пацанами – собрал вокруг себя небольшую группу людей, состоящую из моих однолеток восьми-десяти лет, и стал качать их пивом, а позже водкой, угощать сигаретами, рассказывал об уголовной романтике – о колонии, о лагерях. Тогда я еще не знал, для чего он все это делал. Нам казалось, что он сильный, большой и справедливый, что он имеет колоссальный авторитет среди пацанов. Но на самом деле дядя Гера создавал некую мини-банду из несовершеннолетних, которых в дальнейшем стал привлекать для квартирных краж, а позже – и для грабежей.

   Но мы с Сашкой и Севкой откололись от них сразу. Мы больше времени проводили в секции. Тогда дядя Гера впервые послал пацанов к нам на разговор, сначала выдвинув ультиматум – с ним мы или нет, и если нет, значит, мы враги, – а затем пацаны побили нас, достаточно сильно и жестоко. Нас было только трое, а их в пять раз больше…

   Когда я лежал на снегу и сплевывал кровь из разбитых губ, ко мне подошел дядя Гера и, схватив за волосы, спросил:

   – Ну что, малек, ты с нами или нет?

   Я отрицательно покачал головой.

   – Ну, тогда пеняй на себя, – проговорил дядя Гера и ткнул меня лицом в снег. Почему-то я на всю жизнь запомнил его сильную руку с вытатуированными на ней мечами, которые обвивала змея. Может быть, от этого у меня и появилось отрицательное отношение к «синим» – блатным.

   Потом, чуть позже, дядю Геру убили. Убили его же друзья, которые вернулись из колонии. И поползли слухи, что дядя Гера то ли у кого-то украл деньги, то ли кому-то был должен, то ли воровской общак растратил. В общем, его зарезали. Труп его валялся у стоящих недалеко от нашего двора сараев, которые люди использовали для хранения овощей, часа два, пока не приехали милиция, «Скорая помощь» и не увезли его.

   Потом группировка, созданная дядей Герой, сама по себе распалась. Многих пацанов посадили – кого за кражу, кого за грабеж, кого за изнасилование, а одного – за убийство с особой жестокостью. Он нанес больше двадцати ножевых ударов пьяному мужику, который сделал ему замечание возле Дома культуры.

   Так проходило мое детство. Когда я вернулся после армии, Сашка и Севка жили в городе. Сашка служил вместе со мной и вернулся на полгода раньше. Севка вообще не попал в армию. К тому времени он работал экспедитором в одном из кооперативов.

   Кооперативов в нашем городе было мало – несколько магазинчиков, киосков и частных мастерских. В одном из магазинчиков и работал Севка. Он часто по заданию хозяина ездил в Москву за товаром. Оформит, деньги заплатит, а потом товар идет либо на машинах, либо поездом. В основном это были продукты и какие-то промышленные товары.

   Однажды Севка вернулся из очередной поездки с новым знакомым, столичным парнем, Вадиком Терехиным, у которого была кличка Тереха. Вадик Терехин был высокого роста, около двух метров, красивый, мощный. Мы смотрели на него и чувствовали разницу между нами. Мы-то с Сашкой были одеты в обычные спортивные костюмы под «Адидас», местного пошива. А на Вадике все было фирменное – черные брюки, хорошо отглаженные, дорогие черные ботинки, зимняя меховая куртка. А еще иногда он надевал очки в золотой оправе.

   Я спросил Севку:

   – Слушай, а что это за парень с тобой приехал? Он что, коммерсант, что ли?

   – Да нет, он бандит, ореховский. От Сильвестра, из его бригады.

   – Как это «бандит»? – переспросил я.

   – Да очень просто. «Крышу» делает моему коммерсанту, для которого я товар забираю. Вот мы с ним и познакомились. Классный парень!

   Весь вечер мы провели вместе – ходили в привокзальный ресторан, где Вадик рассказывал про столичную жизнь. Впервые мы узнали, что в столице люди живут по-другому. Там и магазины, и снабжение великолепное, и первое казино, куда Вадик ходил, когда-то выигрывал, когда-то проигрывал. И квартира у него однокомнатная. Правда, пока снимает, но фирма оплачивает. Под фирмой понималась группировка, в которой находился Вадик. Машина у него, «шестерка», купленная по доверенности. Кроме того, Вадик несколько раз ездил за границу, на Кипр, отдыхать.

   Сидели мы с Сашкой и Севкой, слюни пускали, слушая Вадика.

   – А кто вам так жить запрещает? – неожиданно спросил Вадик, как бы уловив наше настроение.

   – Да кому мы в Москве-то нужны! – махнули мы рукой.

   – Зачем сразу в Москву? Сначала здесь надо себя проявить, авторитет завоевать. А затем, если все будет нормально, потихонечку в Москву можете перебраться. Там в принципе коммерсантов всем хватит. Главное – дорогу серьезным людям не переходить. А так – можете жить спокойно. Я знаю, что там из вашего города коммерсантов много работает. Вот и можете потом «крышу» им делать. Они ж с вашей земли приехали, значит, вам и должны платить.

   – Чего это они нам платить будут? – спросил Сашка. – Кто мы? Всего лишь три приятеля, не более того.

   – Да, конечно, троим вам никто платить не будет. К тому же за вами нет никакой силы. А вот если бригаду свою составите, да еще поставите себя сильно и строго, будете уважаемыми людьми, тогда с вами все считаться будут, – сказал Вадик.

   Не знаю, как мои друзья, но я долго думал над словами Вадика. Три или четыре дня думал, не спал ночью. Действительно, почему мы не можем так жить? Где справедливость? Учились, работаем, а получаем копейки. Что мы видим в своем городе – дешевые спортивные костюмы? Жизнь, получается, у нас какая-то фальшивая. А вот Вадик… Он что, лучше нас? Живет в Москве, да еще такой красивой жизнью… Обидно мне стало.

   Не помню уж, как возник разговор между нами. Уже после отъезда Вадика мы втроем сидели на квартире Севки – он первым из нас стал снимать квартиру и жить отдельно от родителей – и разговаривали.

   – А что, пацаны, – сказал я, – почему бы нам действительно бригаду свою не сколотить?

   – А зачем? Кого трясти-то будем? – вступил в разговор Севка. – У нас тут коммерсантов – раз-два и обчелся, да и то у всех «крыши» из местных уголовников. Так что здесь нам ловить нечего. Да и что мы можем втроем? Приемчик применить против одного. А ежели двенадцать придут? Да еще со стволами?

   – Зачем нам втроем-то? – перебил его Сашка. – Давай действительно бригаду создавать.

   – А какую вы видите бригаду? – спросил я.

   – Давай, Олежек, ты возьмешь своих самбистов, может, из школы кого половчее, покрепче, я посмотрю пацанов, – заметил Сашка. – Создадим бригаду – человек десять, – попробуем первые деньги сделать.

   – Погоди, бригаду ведь содержать надо!

   – Конечно. Сначала можно общим интересом ребят собрать, ну как бы в долю, общак создать, – вмешался Севка. – Мне Вадик о таком рассказывал. Идем на дело, берем ребят, получаем добычу и делим между собой – по справедливости. Минус, конечно, затраты.

   – А что делать-то будем? – спросил Сашка. – Грабить я никого не стану, определенно!

   – Да вовсе и не надо грабить. Зачем нам это? Зачем в уголовщину влезать? – улыбнулся Севка. – Еще в детстве мы не легли под Удава – помните? Так сейчас тем более никакого смысла нет. Только «крышу» надо делать.

   – Это что, рэкет, получается?

   – Зачем? Можно спокойно говорить с людьми, убеждать, что мы получаем свои честные деньги.

   – Какие же они честные? – не понимал Сашка.

   – Слушай, – перешел в наступление Севка, – а ты что, считаешь, если мы будем рисковать, под ножи или под пули лезть, так это не стоит денег? Или будем вести крутые разговоры с такими же, как мы, бригадами?

   – Что-то я тут бригад не видал, кроме шпаны и уголовников, – бросил я.

   – Это сейчас нет, а потом – будут, рано или поздно, – парировал Севка.

   – А что? – подумав, согласился Сашка. – Севка прав. Время нельзя терять. Надо создавать бригаду, пока возможность есть. Потом будет поздно.

   – Не знаю… – начал было я, но Сашка перебил:

   – В конце концов, давай попробуем. Не получится – разбежимся. Правильно? Что мы, сразу будем какие-то суровые законы нарушать? Все будет в порядке. Может, никаких претензий нам Уголовный кодекс предъявлять и не будет. Можно же спокойно, мирно убеждать людей, чтобы платили нам деньги.

   Я согласился:

   – Ладно, попробуем. А с чего начнем?

   – Начать надо с кадров, – сказал Севка. – Давай распределим, кто каких ребят будет набирать. Я из своего кооператива возьму три-четыре человека. Есть хорошие ребята, грузчиками работают. Серьезные.

   Сашка тоже стал предлагать своих знакомых пацанов. Я, естественно, предложил самбистов из своей секции, крепких ребят.

   – Да, и давайте договоримся так. Вот мы, трое, – самые главные. И пусть у нас, – продолжил Севка, – будут равные сила и власть. Каждый из нас никому не подчиняется. Только мы все решаем, сообща. Остальные – под нами, и мы несем за них ответственность. Это первое. Второе – у нас будет жесткая дисциплина, никакого криминала в плане поножовщины, выстрелов и так далее, и никаких пьянок и наркотиков! У нас должна быть новая организация!

   – Какая еще организация? – опешил Сашка.

   – Вот именно – организация. Не хочу, чтоб мы назывались бандой или мафией. У нас должна быть организация. Я уверен, я чувствую, что у нас все получится! – убежденно подвел итог Севка.

   Целый вечер мы создавали различные схемы и планы, решали, кого привлечь, кто с кем будет разговаривать. Просидев допоздна, дали друг другу задание по формированию первой бригады.

   В течение следующих двух недель мы собирали костяк нашей бригады. Ребята работали активно. Через две недели у нас уже была основа группировки. Всего в нее входило восемь человек – три самбиста из моей секции, четыре Севкиных грузчика и один крепкий пацан, которого привел Сашка. Правда, у него была судимость. Но Сашка уверял, что она была по глупости. Теперь оставалось найти первую коммерческую структуру, которую мы будем опекать, получая соответствующие проценты.

   Мы стали выбирать первую точку для своего «наезда». Смешно вспоминать, каким нелепым был этот «наезд»! Мы оказались в глупой ситуации. Но тогда мы смотрели на внешние данные. А они у нас были следующие. Из всех жителей нашего маленького городка, может быть, больше всех выделялась одна женщина, Вера Васильевна, которая всю жизнь проработала в коммунальном хозяйстве и одной из первых создала что-то вроде частной парикмахерской – салон красоты. Именно Севка порекомендовал предложить ей нашу «крышу», аргументируя это тем, что у нее трехкомнатная кооперативная квартира, у мужа – белая «Волга», а сама она ездит на «шестерке».

   – Ну и что из этого? – спросил Сашка. – Это же не показатель. Может, не такие уж и большие доходы в ее парикмахерской.

   – Да что ты! – уверял Севка. – Доходы высокие, крутые! Я считаю, нам только ее надо брать. И «крыши» у нее точно нет.

   Мы решились. Прекрасно помню этот вечер… Мы подошли пешком с ребятами к парикмахерской. Никакой машины у нас тогда и близко не было. Пятерых ребят из команды боевиков мы оставили на улице, а сами втроем вошли в парикмахерскую.

   В зале народу практически никого не было – поздний вечер, и примерно через час парикмахерская должна была закрываться. В салоне сидела сама хозяйка, Вера Васильевна, и три женщины среднего возраста – мастера. Какая-то женщина сидела в кресле.

   Вера Васильевна оглянулась, увидела нас и заулыбалась:

   – О, Севик с друзьями пришел! Вас что, постричь?

   Севик замотал головой и неуверенно стал говорить:

   – Тетя Вера, разговор есть.

   – Да говори, ты мне не мешаешь, – ответила Вера Васильевна.

   Мы стоим в дурацком положении, в глупейшем, и думаем: во, «крыша» крутая приехала, а поговорить-то толком и не умеем!

   Севик мялся, мялся и сказал:

   – Нет, Вера Васильевна, у нас разговор того… конфиденциальный. Переговорить надо.

   – Хорошо, пойдем!

   Зашли они в комнату. Мы – за Севкой. Вера Васильевна сразу кошелек достает и говорит:

   – Сева, тебе чего, денег, что ли, одолжить надо? Говори сколько, одолжу.

   – Нет, Вера Васильевна, – ответил Севка, – мне деньги не нужны. Вернее, нужны, но не в долг.

   Та удивленно посмотрела на него:

   – А как иначе-то, Севик? Я не понимаю…

   – Тетя Вера, в общем, это… Мы предлагаем вам «крышу».

   – Крышу? Да вроде у меня крыша-то нормальная, – сказала Вера Васильевна, поняв, что мы предлагаем ей перекрыть крышу на здании парикмахерской.

   – Да нет, опять я не так сказал, – поправился Севка. – «Крыша» – в том смысле, что мы предлагаем вам охранные услуги.

   – Охранные услуги? – недоуменно заморгала Вера Васильевна. – А от кого меня охранять-то? Вот были тут недавно цыгане, обманули меня… Ну, давай, Севик, мне нужны охранные услуги. Но это, когда беда придет или еще что-то…

   Тут в разговор вмешался Сашка, поняв, что Севка не может ничего толком объяснить.

   – Вера Васильевна, услуги наши следующие. Мы вам предлагаем охрану, и у вас никакой головной боли с рэкетом не будет. Но для этого вы нам должны платить ежемесячно двадцать процентов от прибыли, или еженедельно, как вам удобнее будет.

   Вера Васильевна покачала головой:

   – Я не понимаю, о чем вы говорите, ребята. Еще раз повторите!

   Тогда Сашка сказал прямо:

   – Мы делаем вам предложение, от которого вы не можете отказаться.

   Я заулыбался. Это Сашка из фильма «Крестный отец» сдернул, там какой-то мафиози делал киношнику предложение, от которого тот не мог отказаться.

   В общем, минут десять мы объясняли ей ситуацию, что и как. Так она и не поняла, за что должна платить двадцать процентов и кому. А может, делала вид, что не понимает. Все одно твердила: что с мужем посоветуется, как Леня решит… Мы ей одно, что, в конце концов, машину можно попортить, сжечь, а она – машина застрахована…Так что наш первый «наезд» закончился неудачей.

   Вышли мы на улицу, стоим и не знаем, что дальше делать. Молодые наши боевики смотрят на нас с удивлением – что и как. Я смеюсь и обращаюсь к Сашке:

   – Ну что, дон Корлеоне, сделал свое предложение, от которого невозможно отказаться?

   – Да ладно, не беда, – сказал Севка, – пойдем на автосервис «наезжать»!

   – Нет, ребята, – сказал я, – так дело не пойдет. Если мы и дальше так будем действовать, мы просто клоунами будем, а не серьезной организацией. Давайте-ка соберемся вечерком у Севки и побазарим.

   Вечером мы пришли к Севке. Он был полностью готов и сказал:

   – Все, братва! Знаете, в Москве есть такой термин – друга зовем. Это когда ребят серьезных зовут. Так вот, будем действовать как на Западе. – И он вытащил видеокассету. – Боевичок один американский, про их рэкет. Давай смотреть!

   Включили мы видео и стали смотреть боевик. Да, жесткий был наезд у американских рэкетиров, они ночные клубы, казино громили, проституток «зажимали», наркодельцов и так далее. Действовали жестко – сразу в дело пускались кулаки.

   – Ну что, давайте теперь попробуем в жестком варианте! – сказал Севка.

   – И на кого мы будем наезжать? – поинтересовался Сашка. – На колхозный рынок? На каждую продавщицу помидоров – тетя Дуся, тетя Муся…

   – Колхозный рынок нам не по зубам, – ответил Севка. – Там жулики стоят, карманники, в общем, воры в законе. Наш криминалитет местный. А вот авторемонтную мастерскую я приметил.

   – Что за мастерская?

   – Да там, в гаражах на окраине города, знаешь? Недалеко от трассы. Там четыре гаража. Кооператоры объединились, рабочих нагнали. Тачки ремонтируют, деньги нормальные зарабатывают. Но к ним надо серьезно приезжать, обязательно на машине. И с ребятами зайти, грозно чтобы было.

   – А машину где возьмем?

   – Есть у моего кооператора, у хозяина моего. Попрошу я «жигуль» на пару часов, якобы с девушкой покататься. Думаю, он не откажет.

   На следующий вечер мы четко распределили свои роли. Севка приехал на «Жигулях». Сели мы туда впятером – нас трое да еще двое пацанов покрепче, один – грузчик, а второй из моей секции. Остальным места не хватило. Мы поехали в мастерские.

   Вышли возле гаражей, представляя собой уже грозную силу. Хорошие спортивные костюмы, куртки, в руках у кого биты, у кого железная палка. Севка вооружился цепью.

   Подходим вплотную. Автослесари работали, но тут же все бросили. Глаза испуганные, смотрят на нас настороженно. Севка начал первый:

   – Ну что, кто у вас старший?

   Все посмотрели на мужчину лет сорока, лысоватого, с усиками. Он медленно встал, подошел к нам и сказал:

   – Ну, я старший.

   – Как зовут-то? – неожиданно обратился к нему Сашка.

   – Меня? Федор… Федор Васильевич.

   Не успел тот договорить, как Сашка быстрым движением нанес ему удар под дых, так что Федор Васильевич схватился обеими руками за живот и стал опускаться вниз.

   – Вот и поздоровались мы с тобой, Федор Васильевич! А мы знаешь кто?

   – Нет, не знаю, – с трудом ответил Федор Васильевич.

   – А мы – твоя новая «крыша». Ты понял?

   – Понял, понял, – закивал головой Федор Васильевич.

   – Теперь еженедельно, Федор Васильевич, со своих слесарей будешь двадцать процентов нам отдавать. Понял? – продолжал Сашка.

   Тот только кивал головой.

   Севка взял цепь и изо всей силы ударил по какому-то агрегату, стоявшему на разборке. Тот закачался и упал на землю. Все посмотрели на Севку. Тот сказал:

   – А если что – вашу мастерскую сожжем. Так что лучше по-хорошему платите нам двадцать процентов еженедельно. Значит, так. В пятницу, с четырех до шести, чтобы бабки были наготове. Будет приезжать один из наших пацанов. И не дай бог, Федор Васильевич, – помахал он цепью, – будет обман или слиняешь – мы тебя, падла, под землей найдем!

   Тот закивал:

   – Нет, нет, ребята, все будет нормально! Как скажете, так и будет! Только вы ничего тут не трогайте, не громите! Я деньги отдам, обязательно!

   – Ну ладно, так и договоримся! – уже дружески похлопал Севка по плечу Федора Васильевича. – А если кто обижать будет – ссылайтесь на нас.

   – А как мне вас назвать-то?

   – Спортсмены, мол, приходили, скажи, – неожиданно предложил Сашка. – Так и скажешь! Спортсмены, самбисты.

   Мы сели в машину, довольные. Первые деньги заработали!

   Едем домой.

   – Видите, как! – говорил довольный Севка. – Только стиль поменяли – и уже первый успех!

   Мы решили первый наш успех отпраздновать в ресторанчике. Поехали в привокзальный ресторан, заказали ужин, взяли ребят, накормили. Сидим, смеемся, отдыхаем. Из спиртного взяли только бутылку сухого вина – символически выпили. Все довольны, рассказывают смешные случаи… Только Сашка сидит и молчит.

   – Ты чего загрустил, Сашок? – обратился я к нему. – Что не радуешься?

   – А чему радоваться? – ответил он. – Мелкотой занимаемся.

   – Мелкотой? – Мы с Севкой удивленно посмотрели на него.

   – Да. Я предлагаю вам выбрать другой объект. Тут недалеко от города кафешку кооперативную грузины построили, типа шашлычной, с кавказским двориком. Вот там точно серьезные денежки есть.

   – Но там и «крыша» какая-то, наверное, уже есть?

   – Ну и что? Ты что, не знаешь, что в новой нашей жизни нормально менять одну «крышу» на другую? Кто сильнее, тот и побеждает. Все равно рано или поздно придется с кем-то столкнуться! – стал убеждать нас он.

   – Но мы даже не знаем, что там за «крыша»…

   – А что нам надо знать? Так же жестко надо «наехать», как и на этого авторемонтника – и все, бабки поплывут к нам сразу. Смотрите, какие у нас хлопцы крепкие! – показал он на ребят. Те сразу согласно закивали головами. – Ну так что, пойдем на «Кавказский дворик»?

   – Пойдем! – дружно загалдели все.

   Так и решили. Только пока мы еще не знали, какой серьезный поворот в нашей жизни произойдет после «наезда» на «Кавказский дворик»…

   «Наезд» на «Кавказский дворик» решили провести по всем правилам, произведя сначала разведку. Мы втроем поехали туда ужинать. Приехали на машине, разделись, сели, заказали шашлыки, сациви, салаты разные, соленья. Едим и смотрим по сторонам.

   Хозяин ресторана, Зураб, грузин лет пятидесяти, седой, полный, холеный, время от времени принимал гостей. В основном это были его земляки, грузины. Приезжали и азербайджанцы, торгующие на рынке, – кто с женами, кто с любовницами. В общем, тусовка собиралась. Со всеми Зураб целовался, усаживал, сам приносил первые блюда, рассчитываться тоже приходил сам. В общем, видим – тут и в самом деле деньги большие, рекой текут. Каждый посетитель, кто с женщиной пришел, старается побольше заказать, показывает, что очень богат.

   Смотрим мы, все фиксируем… Перекусили, вышли на улицу.

   – Ну что делать будем? – спросил Севка, глянув на Сашку.

   – «Наезжать» надо, – ответил тот. – Предлог нужен…

   – Давай сделаем вот как, – предложил Севка. – Пусть ты, – он показал на Сашку, – заболеешь. Якобы отравился, в больницу лег. А мы к нему завтра с претензией с Олежкой приедем и расколем по жесткому варианту.

   – Можно. В принципе это недоказуемо, – сказал я. – И предлог хороший.

   Мы так и сделали. На следующий день мы, взяв двоих пацанов и оставив их на улице у входа, вошли в ресторан. Сразу к нам подбегает метрдотель:

   – Проходите, раздевайтесь!

   Мы сразу к делу:

   – Нам бы хозяина, Зураба!

   – Зураба Георгиевича? Сейчас позову, минуточку!

   Появился Зураб, улыбается:

   – О, дорогие гости! Проходите, раздевайтесь! – стандартно встретил он нас.

   – И вовсе мы не дорогие, – остановили мы его. – Зураб, поговорить надо!

   Он сразу понял – что-то не то.

   – Зачем здесь говорить? Зайдем ко мне в кабинет, там спокойно, говорить будем, пить будем – коньяк, кофе…

   Прошли мы в кабинет, не зная, что там нас ждет ловушка. Входим – а там парень молодой сидит, русский. Телевизор смотрит. Сразу бросил вопросительный взгляд на Зураба. Тот подмигнул ему. Парень тут же встал и вышел из кабинета. Севка сразу:

   – Что за человек?

   – Да это племянник мой! Зачем ему слушать наши разговоры? Слушай, какие проблемы, рассказывайте!

   – Зураб, проблемы возникли у тебя. Мы вчера у тебя ужинали…

   – Да, помню вас, ужинали.

   – Так вот, трое нас было, а сейчас двое к тебе пришли, – сказал Севка. – Один из нас не смог прийти к тебе.

   – А что случилось? Заболел?

   – Да, заболел. И заболел от твоей пищи, от твоей кухни.

   – Ты что, дорогой, зачем так говоришь?! Что вы ели?

   – Слушай дальше, – продолжил Севка. – В больнице он лежит, умирает. Ему дорогостоящее лекарство требуется.

   – Что вы ели? – повторял Зураб.

   Тут я не выдержал и вступил в разговор:

   – Какая разница, что мы ели? Мы весь вечер были у тебя, много чего ели. И что-то было такое, от чего нашему другу плохо.

   – Тогда почему вам хорошо?

   – А кто тебе сказал, что нам хорошо? – сказал я угрожающим тоном.

   – Что вы хотите? Компенсацию хотите? Хорошо. Сколько нужно денег дать – говорите! – И Зураб, достав бумажник, стал готовить сотенные, чтобы откупиться от нас.

   – Нам деньги не нужны, – сказал Севка, – нам процент нужен от твоего дела, потому что человек серьезно заболел и будет долго лечиться.

   Зураб сразу смекнул, в чем дело.

   – Короче, вы хотите меня рэкетировать? – спросил он.

   – Понимай как хочешь. Это твои слова, ты их первый сказал, – проговорил Севка.

   – А вы знаете, что я работаю с одним человеком, серьезным, уважаемым всеми?

   – Что за человек? Назови его! – потребовал я.

   – Я работаю с Кешей. Кеша Лесоповал. Слышали про такого?

   Конечно, мы слышали о Кеше. Он был вором в законе и самым авторитетным уголовником в нашем городе – то ли три, то ли четыре судимости. Но наиболее силен он был в авторитете: умел очень грамотно, по всем правилам уголовного мира разводить людей, убеждать их, что они не правы.

   Конечно, от имени Кеши Лесоповала меня покоробило, стало даже страшно. А Севка, смотрю, – ничего, даже не дрогнул!

   – А может, ты нам лапшу на уши вешаешь? Может, нет никакого Кеши Лесоповала? Может, ты нас обманываешь, за нос водишь?

   – Зачем так говоришь, дорогой? – сказал Зураб.

   Тут в разговор вмешался я.

   – Послушай, если есть Кеша Лесоповал, давай звони ему по телефону! Звони, вызывай его!

   – Понимаешь, я не могу ему звонить. У нас нет такой договоренности, – сказал Зураб.

   – Так как же тебя Кеша защищать будет? Вот к тебе пришла братва, а защитить он тебя не может! – стал напирать я. – Все с тобой ясно, Зураб. Давай твои бухгалтерские книги, ревизию будем делать!

   – Какую ревизию?!

   – Теперь налоговая инспекция у тебя на хвосте.

   – Какая налоговая инспекция?

   – Налоговая инспекция – это мы. Налоги с тебя брать будем. Двадцать процентов еженедельно, – сказал Севка, назвав стандартную цифру.

   Подошли мы к столику. Зураб вытащил амбарные книги, стал показывать выручку – один квартал, другой… По книгам получалось, что он чуть ли не в убытке.

   – Слушай, Зураб, что ты нам лапшу на уши вешаешь? Мы вчера были в ресторане и видели, как тебе все башляют! Там триста, там пятьсот, там четыреста, а ты говоришь, что все должен, в убыток себе работаешь!

   Зураб пытался оправдываться:

   – Пожарники есть, санэпидемстанция, торгинспекция есть, все с Зураба хотят денег, все уходит!

   Неожиданно открылась дверь, вошли шестеро человек. Все какие-то мрачные, в черных пальто, надвинутых на глаза черных кепках. Среди них один небольшого роста. Наверное, это и был Кеша Лесоповал. Он сразу спросил:

   – Кто из вас старший, братва?

   Мы как-то растерялись – вроде бы старшего мы и не назначали… Но Севка распрямился и выступил вперед.

   – Ты, что ли, братан? Как зовут?

   – Севка. – И Севка протянул Кеше руку.

   Тот в ответ протянул Севке руку, только почему-то левую… А правой изо всей силы как саданет Севке в челюсть!

   Севка сразу зашатался. Я было занес руку, но в меня вцепились двое, и не успел я обернуться, как почувствовал, что тонкое острие «пики» – шила, длинного, острого, с пластмассовой, очень красивой ручкой, видно, сделанного в колонии, – прижалось к моему горлу.

   – Ну что, цыпленочек, жареным запахло? – продолжал Кеша. – Вы что, братва, понятий не знаете? – Он поочередно переводил свой холодный взгляд то на Севку, то на меня. – Или что, крутых из себя строите? Да знаете, кто вы? Вы перхоть! Поняли? – И с размаху залепил мне пощечину. Я хотел вырваться, но меня держали сильные руки. «Пика» все так же касалась моей шеи.

   – Ну что мне с вами сделать за неправильную постановку? Отвечать вам надо. Что, уши вам отрезать? – Он ловким движением вытащил из-за пояса узкую финку и поднес к правому уху Севки, чуть нажав так, что тут же показалась кровь. – Или заживо закопать? Давай, братва, вяжи им руки, в лес повезем! – сказал Кеша.

   Мы не успели и глазом моргнуть, как нам связали руки, накинули на нас куртки и вывели на улицу. Там стояло еще человек восемь таких же амбалов. Наши ребята, связанные, уже сидели в машине.

   Нас посадили в несколько машин, и мы поехали в сторону леса, который был неподалеку – ресторанчик стоял за городом.

   Минут через десять выехали на лесную поляну. На небе – полная луна, освещающая все вокруг. Кругом снег, никого нет. Вытащили нас Кешины люди и привязали к дереву. Смотрим – наши боевики стоят отдельно, непривязанные.

   – Ну что, – обратился к ним Кеша Лесоповал, – кто у меня в команде работать хочет?

   Грузчик первым выходит вперед:

   – Я хочу работать.

   – Докажи, что хочешь!

   – Пожалуйста!

   – Тогда иди и бей своих старших!

   Грузчик подошел к нам и стал нас бить изо всех сил по животам.

   – Ну что, братва, команда-то ваша слабая! Видал, как сразу люди на другую сторону перебегают! – сказал Кеша. – Ладно, хорош, – сказал он грузчику, – иди отсюда, трусливая собака! Не нужен ты моей бригаде! Раз ты свою легко предал, и мою так же предашь, падла! – И дал ему со всей силы ногой в живот. – А теперь я буду с вами разбираться, – обернулся он к нам. – Я про вас давно слышал. Про автомастерскую, про парикмахерскую… Спортсменами называете себя? А законов наших и понятий, конечно, не знаете? А вы знаете, что за такие дела на зоне делают? Ну ладно, на первый раз прощаю. Хотя, конечно, вы ничего такого и не сделали, за что вас надо серьезно наказать. Поэтому накажу вас слабо – урок вам преподам. А ну, братва, разомните ручки, научите этих молокососов нашим законам и понятиям!

   Набросились на нас все подручные Лесоповала и стали бить. Били долго и жестоко. Потом развязали нас. Лежим мы лицом в снегу, он становится красным… Подошел к нам Лесоповал, повернул мыском своего ботинка мое лицо к себе:

   – Смотри, падла! – Он наступил ботинком на мое горло. – Еще раз такое сделаешь – собственными зубами загрызу! – Он надавил ботинком на мою шею так, что у меня чуть кости не захрустели. – А за неправильную постанову отвечать вам придется. Каждый по косарю на следующей неделе пришлет. Понял меня, падла? – вновь обратился ко мне Кеша и, плюнув в лицо, отошел. Все сели в машины и уехали.

   Я слышал, как стонал Севка. Вот ситуация – воры с нами рассчитались, да еще и на счетчик поставили! По тысяче должны в ресторан этому Зурабу принести, да еще и извиниться! Вот попали в ситуацию! Вот вам рэкет!

   После такого жестокого избиения мы с Севкой почти две недели отлеживались на его квартире. Нас навещали многие ребята из нашей бригады. Сашка не отходил от нас ни на шаг. Он приносил еду, фрукты, соки. Но в ближайшее время начались трудности.

   Все наши немногочисленные точки – автосервис и парикмахерская – перешли в руки людей Лесоповала. Когда наши ребята приехали получать первую дань, их просто-напросто выставили люди Кеши, сказав, чтоб они больше никогда в жизни тут не появлялись. При этом одного из наших даже поколотили.

   Несколько вечеров мы сидели и думали, что делать. Определеннее всех был настроен Сашка:

   – Надо убирать Лесоповала. Теперь на карту поставлены наши жизни и престиж. Не мы его, а он нас практически полностью одолел. Теперь мы не сможем не только работать в этом городе, но и жить нормально. Нужно убирать его.

   Именно тогда мы и стали планировать свое первое убийство.

   Убирать Лесоповала решили все вместе. Разработали нехитрый план. Выслеживать его по квартирам, которые он часто менял, так как какое-то время жил у одной любовницы, какое-то – у другой, потом у родственников, – было невозможно. Единственное место, где он тусовался, – все тот же ресторан Зураба. Лесоповал со своей бригадой почти каждый вечер приезжали туда ужинать и обсуждать свои воровские дела. Иногда Лесоповал встречался там и с заезжими ворами из других городов. Он любил принимать их там. Время было выбрано вечернее, когда он будет выходить из ресторана. А ресторан закрывался обычно в одиннадцать или в двенадцать, а иногда и в час ночи – в зависимости от клиентов.

   Сашка разработал план. Суть его заключалась в следующем. Он, переодевшись пьяным бродягой, должен находиться во дворике ресторана и, как только появится Лесоповал, должен его убить двумя выстрелами из двустволки, которую он достал заранее и отпилил у нее стволы. Получился обрез. Патроны надо было зарядить картечью. Сашка это тоже уже приготовил. Мы же с Севкой должны сидеть в машине и подстраховывать его. Сашка достал нам оружие. Нашим первым оружием был старинного образца револьвер, выпуска 1913 года. Несмотря на древность, пистоль был в хорошем состоянии – небольшой, серебряного цвета, с черной рукояткой.

   В план убийства Кеши Лесоповала мы не посвящали никого из бригады, так как в ней произошел раскол. После предательства одного из грузчиков двое его дружков сразу же свалили. Остались только мои самбисты. Набирать новых не было смысла, так как мы сидели в подполье и носа не высовывали.

   Наступил день расплаты с Лесоповалом. Севка, как всегда, взял у своего коммерсанта машину, и мы втроем подъехали к ресторану «Кавказский дворик». Сашка держал небольшую сумочку. Он вышел из машины и отошел к пристройкам. Минут через десять оттуда появился типичный работяга-пьянчужка, в телогрейке, ватных штанах, каких-то нелепых валенках, шапке-ушанке. На голове – женский парик белого цвета, но под шапкой его было почти не видать. Под телогрейкой – обрез. Достав из кармана половину бутылки портвейна – а Сашка никогда не употреблял спиртного, – он занял место неподалеку от входа в ресторан. Таким образом, каждый проходящий был хорошо ему виден. Мы же с Севкой чуть в сторонке сидели в машине с включенным двигателем и делали вид, будто спим.

   Часов в семь появился Лесоповал со своей бригадой. Они приехали на двух машинах. Вышли человек восемь. Проходя мимо Сашки, Лесоповал даже не обратил на него никакого внимания. Сашка ничего не сделал, потому что стрелять в присутствии восьми амбалов было бессмысленно. Тут же Сашка стал бы смертником. Оставалось ждать…

   В течение трех часов Лесоповал гулял в ресторане Зураба. За это время какие-то люди приезжали с ним на разговор, кто-то уезжал. Постепенно мы высчитали, что из его окружения четверо на машине уехали по каким-то делам. Осталось только четверо.

   Наконец примерно в половине двенадцатого посетители стали покидать ресторан. Вскоре на деревянное крыльцо ресторана вышел Зураб, а вместе с ним – Кеша Лесоповал. Еще двое стояли недалеко от них. Зураб и Кеша попрощались, расцеловались, и Кеша стал медленно спускаться со ступенек. И тут он заметил Сашку. Мы с Севкой напряглись. Севка достал револьвер и взвел курок.

   Мне показалось, что Лесоповал узнал Сашку, по крайней мере, понял, что тот из нашей компании. Кеша подошел практически вплотную к нему. Севка немного приоткрыл окошко машины, чтобы слышать, что Кеша говорит. Но на самом деле Лесоповал не узнал Сашку. Он ведь никогда раньше его не видел. Он просто решил подшутить над пьянчужкой, который не смог дойти до своего дома, и, усевшись рядом с ним на корточки, сказал:

   – Ну что, бродяга, перебрал маленько? Что пьешь-то? – Он взял в руки бутылку, посмотрел на этикетку: – О, какую бодягу пьешь!

   Двое телохранителей Лесоповала стояли невдалеке и ухмылялись, наблюдая за этой сценой.

   Сашка не реагировал.

   – Гля, да он и в штаны надул! – громко сказал Лесоповал, обращаясь к своим охранникам.

   Мы недоуменно посмотрели друг на друга. Непонятно! Неожиданно Сашкина голова приподнялась, и он быстрым движением выхватил из-под расстегнутой телогрейки обрез. Почти одновременно прозвучали два мощных выстрела, направленные в грудь Лесоповала. Тот не успел вскрикнуть и упал на землю перед Сашкой, откинувшись назад. Охранники заметались. Один полез за ножом. Тут Севка выскочил из машины и стал стрелять из револьвера по охранникам. Но ни одна из пуль в них не попала. Охранники разбежались в разные стороны.

   Сашка встал, отряхнулся, тронул ногой тело, проверив, жив Лесоповал или нет. Убедившись, что мертв, подошел к машине:

   – Ну что, поехали!

   Я повернул ключ зажигания. Но, вероятно, оттого, что двигатель в машине давно был выключен и она стояла на холоде, машина не заводилась. Я начал нервничать, нажимая то на сцепление, то на газ, без конца вертя руль. Только Сашка был спокоен.

   – Спокойно, Олежка, не торопись, аккумулятор посадишь! За нами никто не гонится!

   Я опустил руки. Севка стал нервничать:

   – Олежек, ты что? Надо же ехать! Что ты стоишь?

   – Спокойно! – сказал я. – Считайте до десяти.

   Севка начал считать. Я повернул ключ еще раз. Машина завелась. Мы медленно выехали со двора. Слышали, как сзади раздались крики, из ресторана выскочили Зураб, какие-то грузины, закричали: «Убили! Убили!» Кто-то пытался гнаться за нами на машине, но мы уже были далеко…

   Убийство Кеши Лесоповала стало сенсационным событием для нашего небольшого городка. Практически все местные газеты вышли с вынесенными на первые полосы подробностями его убийства. Каждая газета выдвигала свою версию. Одни писали, что Лесоповал пострадал за свои воровские дела, не поделил с кем-то общак, другие – что пал жертвой мести какого-то обманутого мужа, с женой которого Лесоповал последнее время сожительствовал, третьи – что между Севянскими ворами и грузинскими коммерсантами возник конфликт на денежной основе… Версий было много. Что касается нас, то ни одна газета о нас и словом не обмолвилась. Но по городу ходили слухи. Практически все понимали, что это дело рук нашей бригады.

   Оставаться в городе было опасно, и мы уехали в одну из близлежащих деревень, где жила Севкина тетка. Там Севка, Сашка и я решили пересидеть пару недель.

   Живя в деревне у родственников Севки, мы узнали подробности похорон Лесоповала. Оказывается, на следующий день в наш город съехалось много воров в законе, криминальные авторитеты. Приехал даже авторитетнейший вор-законник союзного значения, который находился на поселении, только что отмотав очередной срок в одной из колоний. Он, оказывается, был главным смотрящим от воров по нашему городу и по нашему краю. В доме, где жил Кеша Лесоповал, вернее, во дворе, который примыкал к его дому, поставили шатер, накрыли стол, на стол поставили гроб с телом Кеши. Таким образом, все, кто знал Кешу, или просто любопытные, приходили в шатер и прощались с Кешей. Милиция стояла как бы в стороне.

   Похороны проходили на местном кладбище. Причем для этого был создан специальный автомобильный кортеж. Лесоповала везли на первой, открытой машине типа катафалка. За ним ехали несколько машин с включенными фарами. Время от времени раздавались сигналы. Все движение было перекрыто. Гаишники следили за этим. Сыщики из криминального отдела делали свое дело – фотографировали участников процессии. Потом, как нам говорили, были поминки в одном из ресторанов. Тогда воры, приехавшие на похороны, поклялись, что в ближайшее время они найдут нас и заживо закопают. То есть нам был вынесен смертный приговор. Ни у кого из них не было сомнения, что это дело наших рук.

   Место убитого Кеши Лесоповала занял его правая рука, авторитетнейший боевик, которого Лесоповал готовил себе в первые заместители, – некий Дима Семенов по кличке Кинг-Конг, прозванный так за свои громадные размеры и мощные волосатые кулаки. Кинг-Конг сразу поклялся, что век воли не видать, но нас он самолично порешит.

   Теперь у нас определилась новая жертва – надо было кончать Кинг-Конга.

   – Слушай, – недоумевал я, – ну, кончим мы его, другого пришлют… Что, теперь мы всю жизнь с «синими» воевать будем?

   – Олежек, – говорил Сашка, – у нас нет другого выхода. Мы с ними автоматически вошли в войну. Мы должны с ними расквитаться. Если мы этого не сделаем, они нас порешат. Или, как собаки, уедем из этого города? Я лично не намерен! А ты, Севка?

   Севка пожал плечами.

   – Я – как все, – сказал он.

   Сашка засмеялся:

   – Вот те на! Как все! Значит, один говорит одно, другой – другое, а он – как все!

   Выхода не было. Нужно было принимать Сашкину позицию. Надо было убирать Кинг-Конга. Мы стали разрабатывать план следующего убийства.

   План этот был достаточно прост. Дело в том, что к этому времени Кинг-Конг старался набирать себе авторитет и часто появлялся во всех публичных местах – в ресторанах, на дискотеках. Везде говорил, что в ближайшее время он нас заживо похоронит.

   Кинг-Конг ездил на подержанной иномарке – «Форде» выпуска 1985 года, бежевого цвета. Его машину видно было издалека.

   Кинг-Конг сразу завел себе телохранителя, водителя и ездил, как мафиози, сидя на заднем сиденье.

   Одним из вечеров мы тайно вернулись из деревни, но пока решили не светиться. Нужно было разрабатывать новую акцию против Кинг-Конга. На сей раз исполнителем должен был стать я. Так решили ребята – раз у нас все равны, значит, каждое исполнение надо проводить по очереди. Ну что ж, я так я…

   Сашка даже сказал:

   – Слушай, Олежек, если тебе неудобно стрелять, да и, в общем, у нас возможности нет – не из чего, так как все у нас меченое – револьвер, обрез… Я предлагаю его просто взорвать.

   – Каким образом? Откуда у нас гранаты, взрывчатка?

   – Ничего этого не нужно. Вот, – сказал Сашка и достал из сумки ракетницу. – Это обыкновенная ракетница. Вот патроны к ней. Поедешь в лес, постреляешь, привыкнешь к ней, научишься бить точно.

   – И что, я из этой ракетницы буду в Кинг-Конга стрелять? Зачем она мне?

   – Почему же в Кинг-Конга? Выстрелишь ему в бензобак. Знаешь, где бензобак-то находится?

   – Конечно, знаю. Что я, лох, что ли?

   – Ну и хорошо. Машина тут же взорвется. Не станет ни Кинг-Конга, ни его правой, ни левой, ни остальных рук. Надо только время выбрать.

   Пару раз я выезжал в лес и стрелял по деревьям. Я обратил внимание, что при выстреле рука дергается и потому сама ракета не совсем точно летит в цель. Поэтому, чтобы попасть точно, нужно подойти на близкое расстояние.

   Нужно было определить место и время для ликвидации Кинг-Конга. Но так как мы не знали его распорядка, когда и где он бывает, нужно было ждать, как пояснил Севка, общегородских мероприятий, где соберется весь криминальный бомонд или просто жители нашего городка. Ближайшей такой тусовкой обещали стать гастроли одной московской рок-группы, о чем заранее объявляли местные газеты и радио. Эти гастроли должны были состояться в Доме культуры.

   Примерно к шести-семи часам вечера у Дома культуры стали собираться люди. Кто прибывал на машине, кто попросту пешком. Было очевидно, что Кинг-Конг приедет на своей машине, чтоб в очередной раз покрасоваться. И действительно, около семи часов, незадолго до начала концерта, подкатил Кинг-Конг на своем «фордике».

   Я посмотрел в бинокль, кто сидел в машине. Там были водитель, какой-то парень, наверное телохранитель, а на заднем сиденье – сам Кинг-Конг.

   Концерт начинался в семь. Окончание ожидалось без четверти десять, как узнали мы у одной из билетерш. Надо было ждать около трех часов. Но что делать, такова наша новая жизнь…

   Мы сидели в машине и грелись. Вдруг, примерно через сорок минут, услыхали, как щелкнула и завыла сигнализация «Форда». Мы увидели, как со ступенек спускается Кинг-Конг в костюме с какой-то девицей и оба направляются к машине.

   – Вот он, шанс! – заерзал Севка. – Олежек, давай! Вперед!

   – Подожди, – сказал я. – Мы не знаем, что он будет делать дальше.

   – Это неважно. Давай кончай его! Народу вокруг никого! У тебя появился шанс!

   Меня буквально вытолкнули из машины. Я, держа в руке ракетницу, шел по направлению к машине Кинг-Конга. Когда до нее оставалось метров пятнадцать-двадцать, я внимательно всмотрелся в машину. Там, на заднем сиденье, Кинг-Конг занимался любовью с одной из проституток. Я посмотрел в сторону ребят, они махали мне рукой, показывая, чтобы я стрелял, другого такого шанса может не быть!

   Я взвел курок и, двумя руками сжав ручку ракетницы, направил ствол на бензобак. Плавно, чтобы не дернулась рука, спустил курок…

   Светящаяся пуля вылетела моментально и, как штопор, пройдя несколько метров, ударила точно в бензобак машины. Раздался мощный взрыв. Я стоял на месте как столб. Никаких криков не доносилось, машина горела. Я поглядел по сторонам. Вокруг никого не было.

   Из нашей машины выскочил Севка, подбежал ко мне, схватил за руку и закричал:

   – Бежим, бежим!

   Мы бросились к машине. Двигатель уже работал. Мы тут же рванули с места.

   Кинг-Конг с проституткой сгорели заживо.

   На следующий день по городу пошли слухи. На сей раз намека на нас не было. Одни утверждали, что Кинг-Конга убрали конкуренты, кто-то выдвинул версию, что он виновен в смерти Кеши Лесоповала, так как метил на его место. Еще одна версия – Кинг-Конга убрали сами менты.

   После этого наш авторитет в городе резко возрос. Мы получили обратно свои точки – автосервис, парикмахерскую, даже ресторан Зураба, который пришел сам и попросил «крышу». Но самое интересное ждало впереди. Люди Лесоповала и Кинг-Конга стали постепенно кучковаться вокруг нас. Так что через пару месяцев мы стали практически единственными хозяевами города. Наша бригада состояла уже почти из тридцати человек.

   В 1992 году наша организация, как мы ее называли, владела почти всем городом. Все коммерческие и торговые точки были под нашим контролем. Все платили нам от десяти до двадцати, а некоторые даже и тридцать процентов выручки. У нас уже были свои смотрящие, свои кассиры, которые по определенным дням приезжали снимать кассу, забирая нашу долю. У нас были и свои проверяющие, которые время от времени приходили и высчитывали, какова норма прибыли, еженедельно или ежемесячно, у той или иной структуры.

   На самом деле в нашем маленьком городке таких точек было немного. Поэтому мы поняли, что практически исчерпали себя, и тот лимит, который был отведен нам, мы почти полностью выбрали.

   Севка давно уволился со своей работы. Кстати, его коммерсант подарил ему тот самый «жигуль», на котором мы ездили в начале своей работы. Но теперь Севка ездил на новенькой «девятке», Сашка также приобрел новую машину. Мы стали безбоязненно разъезжать по всему городу. Часто бывали в ресторанах, ходили в Дом культуры на дискотеки. К нам все относились кто с почтительностью, кто с боязнью.

   У Севки появилась мысль.

   – Пацаны, – обратился он как-то к нам, – а давайте вызовем из Москвы Вадика Терехина. Побазарим с ним, что и как, себя покажем…

   Я подколол его:

   – Севка, ты хочешь похвалиться перед ним нашими успехами?

   – А почему бы и нет? – сказал он. – Приезжал тогда как фраер, смотрел на нас как на перхоть…

   Мы рассмеялись.

   – Что-то слово какое-то знакомое, – сказал я. – Кто это про перхоть говорил?

   – Да тот, кого давно уже в живых нет… – ответил Севка.

   Мы опять рассмеялись.

   Списались с Вадиком, и через некоторое время он приехал в наш город. Мы устроили ему так называемую экскурсию по городу: показали наши точки, сводили в ресторан, угостили. Но и Вадик к тому времени вырос. Он был уже на уровне бригадира у знаменитого Сергея Тимофеева, больше известного в Москве как Сильвестр.

   Вадик сидел в ресторане и поучал:

   – Братва, поймите, мой патрон Сильвестр – хозяин города.

   – Но он же не вор в законе, – уточнил Севка.

   – Ну и что? Вы тоже не «синие», но в авторитете, серьезные ребята! – говорил Вадик. – Так вот, у Сергея Ивановича колоссальный авторитет. Его все воры уважают, он на все стрелки приезжает. – И вновь его повело на рассказ о красивой московской жизни.

   Просидев в ресторане около двух часов и сняв для Вадика телку, мы отправили его в одну из гостиниц, где заранее сняли ему апартаменты. Тогда-то я и понял, что вызов Вадика из Москвы, который организовал Севка, преследовал совсем другую цель – не похвалиться, какие мы крутые стали и авторитетные, а перебраться в Москву. И после того, как Вадик покинул ресторан, Севка подвинулся к нам поближе:

   – Ну что, братва, давайте думать, как нам в Москву перебираться.

   – Да ты что? – оторопел Сашка. – Что нам там делать? Кто нас примет? Это ж нереально!

   – Все реально, – сказал Севка, – если подойти к этому с умом. Что нам в этом городе прозябать? Нам тут уже ловить нечего. Нового ничего не увидим. Я считаю, что мы и Москву можем завоевать. А ты как думаешь, Олежек?

   Я пожал плечами. Для меня Москва была гигантским городом, где, как мне казалось, нам просто нечего делать… Но Севка продолжал гнуть свое:

   – Я думаю, что нам скорее всего надо… Как самостоятельная структура мы там не выживем, нас в первую же неделю забьют. Поэтому считаю, что нам надо обрасти определенными связями, влиться в серьезную, солидную структуру. Может, к ореховским, может, к измайловским, или к солнцевским… Кое-где у меня есть связи.

   – А здесь что будем делать? – спросил я.

   – А здесь своих людей оставим. Вон твои самбисты. Люди становятся грамотными. Пусть у нас тут будет смотрящий, который будет присылать нашу долю в Москву. Пусть они здесь работают, а мы будем Москву покорять!

   – Хорошо, – сказал Сашка, – а как ты считаешь, Вадику стоит об этом говорить?

   – Обязательно, братан! Поэтому я и вызвал Вадика сюда. Он должен быть нашим союзником и парламентером. Он и сведет нас с московской братвой, чтобы влиться в какую-либо команду.

   На следующий вечер мы вновь пригласили Вадика в ресторан, но уже без девчонок, чтобы обсудить с ним наши дела. Когда рассказали ему о наших планах переезда в Москву, Вадик нисколько не удивился, как будто знал обо всем заранее.

   – Ну что ж, в Москву так в Москву, – сказал он. – Что от меня требуется?

   – Вадик, ты уже давно живешь в этом городе и имеешь связи. Мы бы хотели через тебя попасть к серьезным людям.

   – На каких правах?

   – На правах компаньонов.

   – Братва, – улыбнулся Вадик, – на правах компаньонов вас никто не возьмет. Нужны либо большие лавэ, – он взглянул на нас, поняв, что мы не знаем этого термина. – Ну, денежки большие. Либо такая убойная сила… А сколько у вас человек? Двадцать пять – двадцать восемь человек? Этого мало. Это несерьезно.

   – А что ты думаешь? Как нам быть?

   – Я думаю, вы можете выполнять какие-то отдельные, конфиденциальные, так сказать, щекотливые поручения, – сказал Вадик. – Вот только на этих условиях вас и может взять к себе какая-либо структура. Тем более сейчас в Москве намечается новый криминальный передел.

   Вскоре мы договорились, что в ближайшее время в Москву поедем только мы втроем – Севка, Сашка и я. Остальную команду оставим пока в нашем городе во главе со смотрящим. Мосты с московскими структурами наводить нам будет помогать Вадик.

   Через несколько дней мы стали собираться. Нас ждала Москва.

Курганские

 Так что мой рабочий день складывался следующим образом. Днем я торчал в школе, вечерами занимался в секции. Больше делать было нечего. В этом городе жить было скучно и неинтересно. Нет, конечно, я так и жил бы, если бы вскоре не случились события, которые повлияли на мою дальнейшую судьбу. Я родился в этом городе, моя мать была медсестрой, отца не помню – он давно ушел от нас. Потом появился отчим, который работал машинистом в железнодорожном депо нашего узла. Человек он был неплохой, особо не пил – так, иногда, по праздникам. Ко мне относился спокойно, не обижал. Тогда я жил нормально, детство мое было спокойным. Где-то в восьмилетнем возрасте начал проявляться мой характер. Рос я болезненным ребенком, слабеньким был. Сверстники часто обижали меня, иногда колотили до крови.

   Мне было очень обидно, что я не мог постоять за себя. Тогда мой отчим взял меня за руку и привел в секцию сначала вольной борьбы, а затем и самбо, в общество железнодорожников «Локомотив». Там я и познакомился со своими друзьями, с которыми в дальнейшем был тесно связан. Это были Севка Колесник, на год моложе меня, и Сашка Савельев, годом старше. Ребята они были крепкие, и мы стали держаться друг друга.

   Надо сказать, что к тому периоду в нашем дворе появился дядя Гера. Он был значительно старше нас. Ему было лет девятнадцать. Он уже имел две судимости и большую часть своей жизни провел в лагерях. Сначала это была колония для несовершеннолетних, потом его перевели в колонию для взрослых. Тогда дядя Гера получил уголовную кличку Лоб.

   Дядя Гера держался обособленно от взрослых. Он старался дружить с пацанами – собрал вокруг себя небольшую группу людей, состоящую из моих однолеток восьми-десяти лет, и стал качать их пивом, а позже водкой, угощать сигаретами, рассказывал об уголовной романтике – о колонии, о лагерях. Тогда я еще не знал, для чего он все это делал. Нам казалось, что он сильный, большой и справедливый, что он имеет колоссальный авторитет среди пацанов. Но на самом деле дядя Гера создавал некую мини-банду из несовершеннолетних, которых в дальнейшем стал привлекать для квартирных краж, а позже – и для грабежей.

   Но мы с Сашкой и Севкой откололись от них сразу. Мы больше времени проводили в секции. Тогда дядя Гера впервые послал пацанов к нам на разговор, сначала выдвинув ультиматум – с ним мы или нет, и если нет, значит, мы враги, – а затем пацаны побили нас, достаточно сильно и жестоко. Нас было только трое, а их в пять раз больше…

   Когда я лежал на снегу и сплевывал кровь из разбитых губ, ко мне подошел дядя Гера и, схватив за волосы, спросил:

   – Ну что, малек, ты с нами или нет?

   Я отрицательно покачал головой.

   – Ну, тогда пеняй на себя, – проговорил дядя Гера и ткнул меня лицом в снег. Почему-то я на всю жизнь запомнил его сильную руку с вытатуированными на ней мечами, которые обвивала змея. Может быть, от этого у меня и появилось отрицательное отношение к «синим» – блатным.

   Потом, чуть позже, дядю Геру убили. Убили его же друзья, которые вернулись из колонии. И поползли слухи, что дядя Гера то ли у кого-то украл деньги, то ли кому-то был должен, то ли воровской общак растратил. В общем, его зарезали. Труп его валялся у стоящих недалеко от нашего двора сараев, которые люди использовали для хранения овощей, часа два, пока не приехали милиция, «Скорая помощь» и не увезли его.

   Потом группировка, созданная дядей Герой, сама по себе распалась. Многих пацанов посадили – кого за кражу, кого за грабеж, кого за изнасилование, а одного – за убийство с особой жестокостью. Он нанес больше двадцати ножевых ударов пьяному мужику, который сделал ему замечание возле Дома культуры.

   Так проходило мое детство. Когда я вернулся после армии, Сашка и Севка жили в городе. Сашка служил вместе со мной и вернулся на полгода раньше. Севка вообще не попал в армию. К тому времени он работал экспедитором в одном из кооперативов.

   Кооперативов в нашем городе было мало – несколько магазинчиков, киосков и частных мастерских. В одном из магазинчиков и работал Севка. Он часто по заданию хозяина ездил в Москву за товаром. Оформит, деньги заплатит, а потом товар идет либо на машинах, либо поездом. В основном это были продукты и какие-то промышленные товары.

   Однажды Севка вернулся из очередной поездки с новым знакомым, столичным парнем, Вадиком Терехиным, у которого была кличка Тереха. Вадик Терехин был высокого роста, около двух метров, красивый, мощный. Мы смотрели на него и чувствовали разницу между нами. Мы-то с Сашкой были одеты в обычные спортивные костюмы под «Адидас», местного пошива. А на Вадике все было фирменное – черные брюки, хорошо отглаженные, дорогие черные ботинки, зимняя меховая куртка. А еще иногда он надевал очки в золотой оправе.

   Я спросил Севку:

   – Слушай, а что это за парень с тобой приехал? Он что, коммерсант, что ли?

   – Да нет, он бандит, ореховский. От Сильвестра, из его бригады.

   – Как это «бандит»? – переспросил я.

   – Да очень просто. «Крышу» делает моему коммерсанту, для которого я товар забираю. Вот мы с ним и познакомились. Классный парень!

   Весь вечер мы провели вместе – ходили в привокзальный ресторан, где Вадик рассказывал про столичную жизнь. Впервые мы узнали, что в столице люди живут по-другому. Там и магазины, и снабжение великолепное, и первое казино, куда Вадик ходил, когда-то выигрывал, когда-то проигрывал. И квартира у него однокомнатная. Правда, пока снимает, но фирма оплачивает. Под фирмой понималась группировка, в которой находился Вадик. Машина у него, «шестерка», купленная по доверенности. Кроме того, Вадик несколько раз ездил за границу, на Кипр, отдыхать.

   Сидели мы с Сашкой и Севкой, слюни пускали, слушая Вадика.

   – А кто вам так жить запрещает? – неожиданно спросил Вадик, как бы уловив наше настроение.

   – Да кому мы в Москве-то нужны! – махнули мы рукой.

   – Зачем сразу в Москву? Сначала здесь надо себя проявить, авторитет завоевать. А затем, если все будет нормально, потихонечку в Москву можете перебраться. Там в принципе коммерсантов всем хватит. Главное – дорогу серьезным людям не переходить. А так – можете жить спокойно. Я знаю, что там из вашего города коммерсантов много работает. Вот и можете потом «крышу» им делать. Они ж с вашей земли приехали, значит, вам и должны платить.

   – Чего это они нам платить будут? – спросил Сашка. – Кто мы? Всего лишь три приятеля, не более того.

   – Да, конечно, троим вам никто платить не будет. К тому же за вами нет никакой силы. А вот если бригаду свою составите, да еще поставите себя сильно и строго, будете уважаемыми людьми, тогда с вами все считаться будут, – сказал Вадик.

   Не знаю, как мои друзья, но я долго думал над словами Вадика. Три или четыре дня думал, не спал ночью. Действительно, почему мы не можем так жить? Где справедливость? Учились, работаем, а получаем копейки. Что мы видим в своем городе – дешевые спортивные костюмы? Жизнь, получается, у нас какая-то фальшивая. А вот Вадик… Он что, лучше нас? Живет в Москве, да еще такой красивой жизнью… Обидно мне стало.

   Не помню уж, как возник разговор между нами. Уже после отъезда Вадика мы втроем сидели на квартире Севки – он первым из нас стал снимать квартиру и жить отдельно от родителей – и разговаривали.

   – А что, пацаны, – сказал я, – почему бы нам действительно бригаду свою не сколотить?

   – А зачем? Кого трясти-то будем? – вступил в разговор Севка. – У нас тут коммерсантов – раз-два и обчелся, да и то у всех «крыши» из местных уголовников. Так что здесь нам ловить нечего. Да и что мы можем втроем? Приемчик применить против одного. А ежели двенадцать придут? Да еще со стволами?

   – Зачем нам втроем-то? – перебил его Сашка. – Давай действительно бригаду создавать.

   – А какую вы видите бригаду? – спросил я.

   – Давай, Олежек, ты возьмешь своих самбистов, может, из школы кого половчее, покрепче, я посмотрю пацанов, – заметил Сашка. – Создадим бригаду – человек десять, – попробуем первые деньги сделать.

   – Погоди, бригаду ведь содержать надо!

   – Конечно. Сначала можно общим интересом ребят собрать, ну как бы в долю, общак создать, – вмешался Севка. – Мне Вадик о таком рассказывал. Идем на дело, берем ребят, получаем добычу и делим между собой – по справедливости. Минус, конечно, затраты.

   – А что делать-то будем? – спросил Сашка. – Грабить я никого не стану, определенно!

   – Да вовсе и не надо грабить. Зачем нам это? Зачем в уголовщину влезать? – улыбнулся Севка. – Еще в детстве мы не легли под Удава – помните? Так сейчас тем более никакого смысла нет. Только «крышу» надо делать.

   – Это что, рэкет, получается?

   – Зачем? Можно спокойно говорить с людьми, убеждать, что мы получаем свои честные деньги.

   – Какие же они честные? – не понимал Сашка.

   – Слушай, – перешел в наступление Севка, – а ты что, считаешь, если мы будем рисковать, под ножи или под пули лезть, так это не стоит денег? Или будем вести крутые разговоры с такими же, как мы, бригадами?

   – Что-то я тут бригад не видал, кроме шпаны и уголовников, – бросил я.

   – Это сейчас нет, а потом – будут, рано или поздно, – парировал Севка.

   – А что? – подумав, согласился Сашка. – Севка прав. Время нельзя терять. Надо создавать бригаду, пока возможность есть. Потом будет поздно.

   – Не знаю… – начал было я, но Сашка перебил:

   – В конце концов, давай попробуем. Не получится – разбежимся. Правильно? Что мы, сразу будем какие-то суровые законы нарушать? Все будет в порядке. Может, никаких претензий нам Уголовный кодекс предъявлять и не будет. Можно же спокойно, мирно убеждать людей, чтобы платили нам деньги.

   Я согласился:

   – Ладно, попробуем. А с чего начнем?

   – Начать надо с кадров, – сказал Севка. – Давай распределим, кто каких ребят будет набирать. Я из своего кооператива возьму три-четыре человека. Есть хорошие ребята, грузчиками работают. Серьезные.

   Сашка тоже стал предлагать своих знакомых пацанов. Я, естественно, предложил самбистов из своей секции, крепких ребят.

   – Да, и давайте договоримся так. Вот мы, трое, – самые главные. И пусть у нас, – продолжил Севка, – будут равные сила и власть. Каждый из нас никому не подчиняется. Только мы все решаем, сообща. Остальные – под нами, и мы несем за них ответственность. Это первое. Второе – у нас будет жесткая дисциплина, никакого криминала в плане поножовщины, выстрелов и так далее, и никаких пьянок и наркотиков! У нас должна быть новая организация!

   – Какая еще организация? – опешил Сашка.

   – Вот именно – организация. Не хочу, чтоб мы назывались бандой или мафией. У нас должна быть организация. Я уверен, я чувствую, что у нас все получится! – убежденно подвел итог Севка.

   Целый вечер мы создавали различные схемы и планы, решали, кого привлечь, кто с кем будет разговаривать. Просидев допоздна, дали друг другу задание по формированию первой бригады.

   В течение следующих двух недель мы собирали костяк нашей бригады. Ребята работали активно. Через две недели у нас уже была основа группировки. Всего в нее входило восемь человек – три самбиста из моей секции, четыре Севкиных грузчика и один крепкий пацан, которого привел Сашка. Правда, у него была судимость. Но Сашка уверял, что она была по глупости. Теперь оставалось найти первую коммерческую структуру, которую мы будем опекать, получая соответствующие проценты.

   Мы стали выбирать первую точку для своего «наезда». Смешно вспоминать, каким нелепым был этот «наезд»! Мы оказались в глупой ситуации. Но тогда мы смотрели на внешние данные. А они у нас были следующие. Из всех жителей нашего маленького городка, может быть, больше всех выделялась одна женщина, Вера Васильевна, которая всю жизнь проработала в коммунальном хозяйстве и одной из первых создала что-то вроде частной парикмахерской – салон красоты. Именно Севка порекомендовал предложить ей нашу «крышу», аргументируя это тем, что у нее трехкомнатная кооперативная квартира, у мужа – белая «Волга», а сама она ездит на «шестерке».

   – Ну и что из этого? – спросил Сашка. – Это же не показатель. Может, не такие уж и большие доходы в ее парикмахерской.

   – Да что ты! – уверял Севка. – Доходы высокие, крутые! Я считаю, нам только ее надо брать. И «крыши» у нее точно нет.

   Мы решились. Прекрасно помню этот вечер… Мы подошли пешком с ребятами к парикмахерской. Никакой машины у нас тогда и близко не было. Пятерых ребят из команды боевиков мы оставили на улице, а сами втроем вошли в парикмахерскую.

   В зале народу практически никого не было – поздний вечер, и примерно через час парикмахерская должна была закрываться. В салоне сидела сама хозяйка, Вера Васильевна, и три женщины среднего возраста – мастера. Какая-то женщина сидела в кресле.

   Вера Васильевна оглянулась, увидела нас и заулыбалась:

   – О, Севик с друзьями пришел! Вас что, постричь?

   Севик замотал головой и неуверенно стал говорить:

   – Тетя Вера, разговор есть.

   – Да говори, ты мне не мешаешь, – ответила Вера Васильевна.

   Мы стоим в дурацком положении, в глупейшем, и думаем: во, «крыша» крутая приехала, а поговорить-то толком и не умеем!

   Севик мялся, мялся и сказал:

   – Нет, Вера Васильевна, у нас разговор того… конфиденциальный. Переговорить надо.

   – Хорошо, пойдем!

   Зашли они в комнату. Мы – за Севкой. Вера Васильевна сразу кошелек достает и говорит:

   – Сева, тебе чего, денег, что ли, одолжить надо? Говори сколько, одолжу.

   – Нет, Вера Васильевна, – ответил Севка, – мне деньги не нужны. Вернее, нужны, но не в долг.

   Та удивленно посмотрела на него:

   – А как иначе-то, Севик? Я не понимаю…

   – Тетя Вера, в общем, это… Мы предлагаем вам «крышу».

   – Крышу? Да вроде у меня крыша-то нормальная, – сказала Вера Васильевна, поняв, что мы предлагаем ей перекрыть крышу на здании парикмахерской.

   – Да нет, опять я не так сказал, – поправился Севка. – «Крыша» – в том смысле, что мы предлагаем вам охранные услуги.

   – Охранные услуги? – недоуменно заморгала Вера Васильевна. – А от кого меня охранять-то? Вот были тут недавно цыгане, обманули меня… Ну, давай, Севик, мне нужны охранные услуги. Но это, когда беда придет или еще что-то…

   Тут в разговор вмешался Сашка, поняв, что Севка не может ничего толком объяснить.

   – Вера Васильевна, услуги наши следующие. Мы вам предлагаем охрану, и у вас никакой головной боли с рэкетом не будет. Но для этого вы нам должны платить ежемесячно двадцать процентов от прибыли, или еженедельно, как вам удобнее будет.

   Вера Васильевна покачала головой:

   – Я не понимаю, о чем вы говорите, ребята. Еще раз повторите!

   Тогда Сашка сказал прямо:

   – Мы делаем вам предложение, от которого вы не можете отказаться.

   Я заулыбался. Это Сашка из фильма «Крестный отец» сдернул, там какой-то мафиози делал киношнику предложение, от которого тот не мог отказаться.

   В общем, минут десять мы объясняли ей ситуацию, что и как. Так она и не поняла, за что должна платить двадцать процентов и кому. А может, делала вид, что не понимает. Все одно твердила: что с мужем посоветуется, как Леня решит… Мы ей одно, что, в конце концов, машину можно попортить, сжечь, а она – машина застрахована…Так что наш первый «наезд» закончился неудачей.

   Вышли мы на улицу, стоим и не знаем, что дальше делать. Молодые наши боевики смотрят на нас с удивлением – что и как. Я смеюсь и обращаюсь к Сашке:

   – Ну что, дон Корлеоне, сделал свое предложение, от которого невозможно отказаться?

   – Да ладно, не беда, – сказал Севка, – пойдем на автосервис «наезжать»!

   – Нет, ребята, – сказал я, – так дело не пойдет. Если мы и дальше так будем действовать, мы просто клоунами будем, а не серьезной организацией. Давайте-ка соберемся вечерком у Севки и побазарим.

   Вечером мы пришли к Севке. Он был полностью готов и сказал:

   – Все, братва! Знаете, в Москве есть такой термин – друга зовем. Это когда ребят серьезных зовут. Так вот, будем действовать как на Западе. – И он вытащил видеокассету. – Боевичок один американский, про их рэкет. Давай смотреть!

   Включили мы видео и стали смотреть боевик. Да, жесткий был наезд у американских рэкетиров, они ночные клубы, казино громили, проституток «зажимали», наркодельцов и так далее. Действовали жестко – сразу в дело пускались кулаки.

   – Ну что, давайте теперь попробуем в жестком варианте! – сказал Севка.

   – И на кого мы будем наезжать? – поинтересовался Сашка. – На колхозный рынок? На каждую продавщицу помидоров – тетя Дуся, тетя Муся…

   – Колхозный рынок нам не по зубам, – ответил Севка. – Там жулики стоят, карманники, в общем, воры в законе. Наш криминалитет местный. А вот авторемонтную мастерскую я приметил.

   – Что за мастерская?

   – Да там, в гаражах на окраине города, знаешь? Недалеко от трассы. Там четыре гаража. Кооператоры объединились, рабочих нагнали. Тачки ремонтируют, деньги нормальные зарабатывают. Но к ним надо серьезно приезжать, обязательно на машине. И с ребятами зайти, грозно чтобы было.

   – А машину где возьмем?

   – Есть у моего кооператора, у хозяина моего. Попрошу я «жигуль» на пару часов, якобы с девушкой покататься. Думаю, он не откажет.

   На следующий вечер мы четко распределили свои роли. Севка приехал на «Жигулях». Сели мы туда впятером – нас трое да еще двое пацанов покрепче, один – грузчик, а второй из моей секции. Остальным места не хватило. Мы поехали в мастерские.

   Вышли возле гаражей, представляя собой уже грозную силу. Хорошие спортивные костюмы, куртки, в руках у кого биты, у кого железная палка. Севка вооружился цепью.

   Подходим вплотную. Автослесари работали, но тут же все бросили. Глаза испуганные, смотрят на нас настороженно. Севка начал первый:

   – Ну что, кто у вас старший?

   Все посмотрели на мужчину лет сорока, лысоватого, с усиками. Он медленно встал, подошел к нам и сказал:

   – Ну, я старший.

   – Как зовут-то? – неожиданно обратился к нему Сашка.

   – Меня? Федор… Федор Васильевич.

   Не успел тот договорить, как Сашка быстрым движением нанес ему удар под дых, так что Федор Васильевич схватился обеими руками за живот и стал опускаться вниз.

   – Вот и поздоровались мы с тобой, Федор Васильевич! А мы знаешь кто?

   – Нет, не знаю, – с трудом ответил Федор Васильевич.

   – А мы – твоя новая «крыша». Ты понял?

   – Понял, понял, – закивал головой Федор Васильевич.

   – Теперь еженедельно, Федор Васильевич, со своих слесарей будешь двадцать процентов нам отдавать. Понял? – продолжал Сашка.

   Тот только кивал головой.

   Севка взял цепь и изо всей силы ударил по какому-то агрегату, стоявшему на разборке. Тот закачался и упал на землю. Все посмотрели на Севку. Тот сказал:

   – А если что – вашу мастерскую сожжем. Так что лучше по-хорошему платите нам двадцать процентов еженедельно. Значит, так. В пятницу, с четырех до шести, чтобы бабки были наготове. Будет приезжать один из наших пацанов. И не дай бог, Федор Васильевич, – помахал он цепью, – будет обман или слиняешь – мы тебя, падла, под землей найдем!

   Тот закивал:

   – Нет, нет, ребята, все будет нормально! Как скажете, так и будет! Только вы ничего тут не трогайте, не громите! Я деньги отдам, обязательно!

   – Ну ладно, так и договоримся! – уже дружески похлопал Севка по плечу Федора Васильевича. – А если кто обижать будет – ссылайтесь на нас.

   – А как мне вас назвать-то?

   – Спортсмены, мол, приходили, скажи, – неожиданно предложил Сашка. – Так и скажешь! Спортсмены, самбисты.

   Мы сели в машину, довольные. Первые деньги заработали!

   Едем домой.

   – Видите, как! – говорил довольный Севка. – Только стиль поменяли – и уже первый успех!

   Мы решили первый наш успех отпраздновать в ресторанчике. Поехали в привокзальный ресторан, заказали ужин, взяли ребят, накормили. Сидим, смеемся, отдыхаем. Из спиртного взяли только бутылку сухого вина – символически выпили. Все довольны, рассказывают смешные случаи… Только Сашка сидит и молчит.

   – Ты чего загрустил, Сашок? – обратился я к нему. – Что не радуешься?

   – А чему радоваться? – ответил он. – Мелкотой занимаемся.

   – Мелкотой? – Мы с Севкой удивленно посмотрели на него.

   – Да. Я предлагаю вам выбрать другой объект. Тут недалеко от города кафешку кооперативную грузины построили, типа шашлычной, с кавказским двориком. Вот там точно серьезные денежки есть.

   – Но там и «крыша» какая-то, наверное, уже есть?

   – Ну и что? Ты что, не знаешь, что в новой нашей жизни нормально менять одну «крышу» на другую? Кто сильнее, тот и побеждает. Все равно рано или поздно придется с кем-то столкнуться! – стал убеждать нас он.

   – Но мы даже не знаем, что там за «крыша»…

   – А что нам надо знать? Так же жестко надо «наехать», как и на этого авторемонтника – и все, бабки поплывут к нам сразу. Смотрите, какие у нас хлопцы крепкие! – показал он на ребят. Те сразу согласно закивали головами. – Ну так что, пойдем на «Кавказский дворик»?

   – Пойдем! – дружно загалдели все.

   Так и решили. Только пока мы еще не знали, какой серьезный поворот в нашей жизни произойдет после «наезда» на «Кавказский дворик»…

   «Наезд» на «Кавказский дворик» решили провести по всем правилам, произведя сначала разведку. Мы втроем поехали туда ужинать. Приехали на машине, разделись, сели, заказали шашлыки, сациви, салаты разные, соленья. Едим и смотрим по сторонам.

   Хозяин ресторана, Зураб, грузин лет пятидесяти, седой, полный, холеный, время от времени принимал гостей. В основном это были его земляки, грузины. Приезжали и азербайджанцы, торгующие на рынке, – кто с женами, кто с любовницами. В общем, тусовка собиралась. Со всеми Зураб целовался, усаживал, сам приносил первые блюда, рассчитываться тоже приходил сам. В общем, видим – тут и в самом деле деньги большие, рекой текут. Каждый посетитель, кто с женщиной пришел, старается побольше заказать, показывает, что очень богат.

   Смотрим мы, все фиксируем… Перекусили, вышли на улицу.

   – Ну что делать будем? – спросил Севка, глянув на Сашку.

   – «Наезжать» надо, – ответил тот. – Предлог нужен…

   – Давай сделаем вот как, – предложил Севка. – Пусть ты, – он показал на Сашку, – заболеешь. Якобы отравился, в больницу лег. А мы к нему завтра с претензией с Олежкой приедем и расколем по жесткому варианту.

   – Можно. В принципе это недоказуемо, – сказал я. – И предлог хороший.

   Мы так и сделали. На следующий день мы, взяв двоих пацанов и оставив их на улице у входа, вошли в ресторан. Сразу к нам подбегает метрдотель:

   – Проходите, раздевайтесь!

   Мы сразу к делу:

   – Нам бы хозяина, Зураба!

   – Зураба Георгиевича? Сейчас позову, минуточку!

   Появился Зураб, улыбается:

   – О, дорогие гости! Проходите, раздевайтесь! – стандартно встретил он нас.

   – И вовсе мы не дорогие, – остановили мы его. – Зураб, поговорить надо!

   Он сразу понял – что-то не то.

   – Зачем здесь говорить? Зайдем ко мне в кабинет, там спокойно, говорить будем, пить будем – коньяк, кофе…

   Прошли мы в кабинет, не зная, что там нас ждет ловушка. Входим – а там парень молодой сидит, русский. Телевизор смотрит. Сразу бросил вопросительный взгляд на Зураба. Тот подмигнул ему. Парень тут же встал и вышел из кабинета. Севка сразу:

   – Что за человек?

   – Да это племянник мой! Зачем ему слушать наши разговоры? Слушай, какие проблемы, рассказывайте!

   – Зураб, проблемы возникли у тебя. Мы вчера у тебя ужинали…

   – Да, помню вас, ужинали.

   – Так вот, трое нас было, а сейчас двое к тебе пришли, – сказал Севка. – Один из нас не смог прийти к тебе.

   – А что случилось? Заболел?

   – Да, заболел. И заболел от твоей пищи, от твоей кухни.

   – Ты что, дорогой, зачем так говоришь?! Что вы ели?

   – Слушай дальше, – продолжил Севка. – В больнице он лежит, умирает. Ему дорогостоящее лекарство требуется.

   – Что вы ели? – повторял Зураб.

   Тут я не выдержал и вступил в разговор:

   – Какая разница, что мы ели? Мы весь вечер были у тебя, много чего ели. И что-то было такое, от чего нашему другу плохо.

   – Тогда почему вам хорошо?

   – А кто тебе сказал, что нам хорошо? – сказал я угрожающим тоном.

   – Что вы хотите? Компенсацию хотите? Хорошо. Сколько нужно денег дать – говорите! – И Зураб, достав бумажник, стал готовить сотенные, чтобы откупиться от нас.

   – Нам деньги не нужны, – сказал Севка, – нам процент нужен от твоего дела, потому что человек серьезно заболел и будет долго лечиться.

   Зураб сразу смекнул, в чем дело.

   – Короче, вы хотите меня рэкетировать? – спросил он.

   – Понимай как хочешь. Это твои слова, ты их первый сказал, – проговорил Севка.

   – А вы знаете, что я работаю с одним человеком, серьезным, уважаемым всеми?

   – Что за человек? Назови его! – потребовал я.

   – Я работаю с Кешей. Кеша Лесоповал. Слышали про такого?

   Конечно, мы слышали о Кеше. Он был вором в законе и самым авторитетным уголовником в нашем городе – то ли три, то ли четыре судимости. Но наиболее силен он был в авторитете: умел очень грамотно, по всем правилам уголовного мира разводить людей, убеждать их, что они не правы.

   Конечно, от имени Кеши Лесоповала меня покоробило, стало даже страшно. А Севка, смотрю, – ничего, даже не дрогнул!

   – А может, ты нам лапшу на уши вешаешь? Может, нет никакого Кеши Лесоповала? Может, ты нас обманываешь, за нос водишь?

   – Зачем так говоришь, дорогой? – сказал Зураб.

   Тут в разговор вмешался я.

   – Послушай, если есть Кеша Лесоповал, давай звони ему по телефону! Звони, вызывай его!

   – Понимаешь, я не могу ему звонить. У нас нет такой договоренности, – сказал Зураб.

   – Так как же тебя Кеша защищать будет? Вот к тебе пришла братва, а защитить он тебя не может! – стал напирать я. – Все с тобой ясно, Зураб. Давай твои бухгалтерские книги, ревизию будем делать!

   – Какую ревизию?!

   – Теперь налоговая инспекция у тебя на хвосте.

   – Какая налоговая инспекция?

   – Налоговая инспекция – это мы. Налоги с тебя брать будем. Двадцать процентов еженедельно, – сказал Севка, назвав стандартную цифру.

   Подошли мы к столику. Зураб вытащил амбарные книги, стал показывать выручку – один квартал, другой… По книгам получалось, что он чуть ли не в убытке.

   – Слушай, Зураб, что ты нам лапшу на уши вешаешь? Мы вчера были в ресторане и видели, как тебе все башляют! Там триста, там пятьсот, там четыреста, а ты говоришь, что все должен, в убыток себе работаешь!

   Зураб пытался оправдываться:

   – Пожарники есть, санэпидемстанция, торгинспекция есть, все с Зураба хотят денег, все уходит!

   Неожиданно открылась дверь, вошли шестеро человек. Все какие-то мрачные, в черных пальто, надвинутых на глаза черных кепках. Среди них один небольшого роста. Наверное, это и был Кеша Лесоповал. Он сразу спросил:

   – Кто из вас старший, братва?

   Мы как-то растерялись – вроде бы старшего мы и не назначали… Но Севка распрямился и выступил вперед.

   – Ты, что ли, братан? Как зовут?

   – Севка. – И Севка протянул Кеше руку.

   Тот в ответ протянул Севке руку, только почему-то левую… А правой изо всей силы как саданет Севке в челюсть!

   Севка сразу зашатался. Я было занес руку, но в меня вцепились двое, и не успел я обернуться, как почувствовал, что тонкое острие «пики» – шила, длинного, острого, с пластмассовой, очень красивой ручкой, видно, сделанного в колонии, – прижалось к моему горлу.

   – Ну что, цыпленочек, жареным запахло? – продолжал Кеша. – Вы что, братва, понятий не знаете? – Он поочередно переводил свой холодный взгляд то на Севку, то на меня. – Или что, крутых из себя строите? Да знаете, кто вы? Вы перхоть! Поняли? – И с размаху залепил мне пощечину. Я хотел вырваться, но меня держали сильные руки. «Пика» все так же касалась моей шеи.

   – Ну что мне с вами сделать за неправильную постановку? Отвечать вам надо. Что, уши вам отрезать? – Он ловким движением вытащил из-за пояса узкую финку и поднес к правому уху Севки, чуть нажав так, что тут же показалась кровь. – Или заживо закопать? Давай, братва, вяжи им руки, в лес повезем! – сказал Кеша.

   Мы не успели и глазом моргнуть, как нам связали руки, накинули на нас куртки и вывели на улицу. Там стояло еще человек восемь таких же амбалов. Наши ребята, связанные, уже сидели в машине.

   Нас посадили в несколько машин, и мы поехали в сторону леса, который был неподалеку – ресторанчик стоял за городом.

   Минут через десять выехали на лесную поляну. На небе – полная луна, освещающая все вокруг. Кругом снег, никого нет. Вытащили нас Кешины люди и привязали к дереву. Смотрим – наши боевики стоят отдельно, непривязанные.

   – Ну что, – обратился к ним Кеша Лесоповал, – кто у меня в команде работать хочет?

   Грузчик первым выходит вперед:

   – Я хочу работать.

   – Докажи, что хочешь!

   – Пожалуйста!

   – Тогда иди и бей своих старших!

   Грузчик подошел к нам и стал нас бить изо всех сил по животам.

   – Ну что, братва, команда-то ваша слабая! Видал, как сразу люди на другую сторону перебегают! – сказал Кеша. – Ладно, хорош, – сказал он грузчику, – иди отсюда, трусливая собака! Не нужен ты моей бригаде! Раз ты свою легко предал, и мою так же предашь, падла! – И дал ему со всей силы ногой в живот. – А теперь я буду с вами разбираться, – обернулся он к нам. – Я про вас давно слышал. Про автомастерскую, про парикмахерскую… Спортсменами называете себя? А законов наших и понятий, конечно, не знаете? А вы знаете, что за такие дела на зоне делают? Ну ладно, на первый раз прощаю. Хотя, конечно, вы ничего такого и не сделали, за что вас надо серьезно наказать. Поэтому накажу вас слабо – урок вам преподам. А ну, братва, разомните ручки, научите этих молокососов нашим законам и понятиям!

   Набросились на нас все подручные Лесоповала и стали бить. Били долго и жестоко. Потом развязали нас. Лежим мы лицом в снегу, он становится красным… Подошел к нам Лесоповал, повернул мыском своего ботинка мое лицо к себе:

   – Смотри, падла! – Он наступил ботинком на мое горло. – Еще раз такое сделаешь – собственными зубами загрызу! – Он надавил ботинком на мою шею так, что у меня чуть кости не захрустели. – А за неправильную постанову отвечать вам придется. Каждый по косарю на следующей неделе пришлет. Понял меня, падла? – вновь обратился ко мне Кеша и, плюнув в лицо, отошел. Все сели в машины и уехали.

   Я слышал, как стонал Севка. Вот ситуация – воры с нами рассчитались, да еще и на счетчик поставили! По тысяче должны в ресторан этому Зурабу принести, да еще и извиниться! Вот попали в ситуацию! Вот вам рэкет!

   После такого жестокого избиения мы с Севкой почти две недели отлеживались на его квартире. Нас навещали многие ребята из нашей бригады. Сашка не отходил от нас ни на шаг. Он приносил еду, фрукты, соки. Но в ближайшее время начались трудности.

   Все наши немногочисленные точки – автосервис и парикмахерская – перешли в руки людей Лесоповала. Когда наши ребята приехали получать первую дань, их просто-напросто выставили люди Кеши, сказав, чтоб они больше никогда в жизни тут не появлялись. При этом одного из наших даже поколотили.

   Несколько вечеров мы сидели и думали, что делать. Определеннее всех был настроен Сашка:

   – Надо убирать Лесоповала. Теперь на карту поставлены наши жизни и престиж. Не мы его, а он нас практически полностью одолел. Теперь мы не сможем не только работать в этом городе, но и жить нормально. Нужно убирать его.

   Именно тогда мы и стали планировать свое первое убийство.

   Убирать Лесоповала решили все вместе. Разработали нехитрый план. Выслеживать его по квартирам, которые он часто менял, так как какое-то время жил у одной любовницы, какое-то – у другой, потом у родственников, – было невозможно. Единственное место, где он тусовался, – все тот же ресторан Зураба. Лесоповал со своей бригадой почти каждый вечер приезжали туда ужинать и обсуждать свои воровские дела. Иногда Лесоповал встречался там и с заезжими ворами из других городов. Он любил принимать их там. Время было выбрано вечернее, когда он будет выходить из ресторана. А ресторан закрывался обычно в одиннадцать или в двенадцать, а иногда и в час ночи – в зависимости от клиентов.

   Сашка разработал план. Суть его заключалась в следующем. Он, переодевшись пьяным бродягой, должен находиться во дворике ресторана и, как только появится Лесоповал, должен его убить двумя выстрелами из двустволки, которую он достал заранее и отпилил у нее стволы. Получился обрез. Патроны надо было зарядить картечью. Сашка это тоже уже приготовил. Мы же с Севкой должны сидеть в машине и подстраховывать его. Сашка достал нам оружие. Нашим первым оружием был старинного образца револьвер, выпуска 1913 года. Несмотря на древность, пистоль был в хорошем состоянии – небольшой, серебряного цвета, с черной рукояткой.

   В план убийства Кеши Лесоповала мы не посвящали никого из бригады, так как в ней произошел раскол. После предательства одного из грузчиков двое его дружков сразу же свалили. Остались только мои самбисты. Набирать новых не было смысла, так как мы сидели в подполье и носа не высовывали.

   Наступил день расплаты с Лесоповалом. Севка, как всегда, взял у своего коммерсанта машину, и мы втроем подъехали к ресторану «Кавказский дворик». Сашка держал небольшую сумочку. Он вышел из машины и отошел к пристройкам. Минут через десять оттуда появился типичный работяга-пьянчужка, в телогрейке, ватных штанах, каких-то нелепых валенках, шапке-ушанке. На голове – женский парик белого цвета, но под шапкой его было почти не видать. Под телогрейкой – обрез. Достав из кармана половину бутылки портвейна – а Сашка никогда не употреблял спиртного, – он занял место неподалеку от входа в ресторан. Таким образом, каждый проходящий был хорошо ему виден. Мы же с Севкой чуть в сторонке сидели в машине с включенным двигателем и делали вид, будто спим.

   Часов в семь появился Лесоповал со своей бригадой. Они приехали на двух машинах. Вышли человек восемь. Проходя мимо Сашки, Лесоповал даже не обратил на него никакого внимания. Сашка ничего не сделал, потому что стрелять в присутствии восьми амбалов было бессмысленно. Тут же Сашка стал бы смертником. Оставалось ждать…

   В течение трех часов Лесоповал гулял в ресторане Зураба. За это время какие-то люди приезжали с ним на разговор, кто-то уезжал. Постепенно мы высчитали, что из его окружения четверо на машине уехали по каким-то делам. Осталось только четверо.

   Наконец примерно в половине двенадцатого посетители стали покидать ресторан. Вскоре на деревянное крыльцо ресторана вышел Зураб, а вместе с ним – Кеша Лесоповал. Еще двое стояли недалеко от них. Зураб и Кеша попрощались, расцеловались, и Кеша стал медленно спускаться со ступенек. И тут он заметил Сашку. Мы с Севкой напряглись. Севка достал револьвер и взвел курок.

   Мне показалось, что Лесоповал узнал Сашку, по крайней мере, понял, что тот из нашей компании. Кеша подошел практически вплотную к нему. Севка немного приоткрыл окошко машины, чтобы слышать, что Кеша говорит. Но на самом деле Лесоповал не узнал Сашку. Он ведь никогда раньше его не видел. Он просто решил подшутить над пьянчужкой, который не смог дойти до своего дома, и, усевшись рядом с ним на корточки, сказал:

   – Ну что, бродяга, перебрал маленько? Что пьешь-то? – Он взял в руки бутылку, посмотрел на этикетку: – О, какую бодягу пьешь!

   Двое телохранителей Лесоповала стояли невдалеке и ухмылялись, наблюдая за этой сценой.

   Сашка не реагировал.

   – Гля, да он и в штаны надул! – громко сказал Лесоповал, обращаясь к своим охранникам.

   Мы недоуменно посмотрели друг на друга. Непонятно! Неожиданно Сашкина голова приподнялась, и он быстрым движением выхватил из-под расстегнутой телогрейки обрез. Почти одновременно прозвучали два мощных выстрела, направленные в грудь Лесоповала. Тот не успел вскрикнуть и упал на землю перед Сашкой, откинувшись назад. Охранники заметались. Один полез за ножом. Тут Севка выскочил из машины и стал стрелять из револьвера по охранникам. Но ни одна из пуль в них не попала. Охранники разбежались в разные стороны.

   Сашка встал, отряхнулся, тронул ногой тело, проверив, жив Лесоповал или нет. Убедившись, что мертв, подошел к машине:

   – Ну что, поехали!

   Я повернул ключ зажигания. Но, вероятно, оттого, что двигатель в машине давно был выключен и она стояла на холоде, машина не заводилась. Я начал нервничать, нажимая то на сцепление, то на газ, без конца вертя руль. Только Сашка был спокоен.

   – Спокойно, Олежка, не торопись, аккумулятор посадишь! За нами никто не гонится!

   Я опустил руки. Севка стал нервничать:

   – Олежек, ты что? Надо же ехать! Что ты стоишь?

   – Спокойно! – сказал я. – Считайте до десяти.

   Севка начал считать. Я повернул ключ еще раз. Машина завелась. Мы медленно выехали со двора. Слышали, как сзади раздались крики, из ресторана выскочили Зураб, какие-то грузины, закричали: «Убили! Убили!» Кто-то пытался гнаться за нами на машине, но мы уже были далеко…

   Убийство Кеши Лесоповала стало сенсационным событием для нашего небольшого городка. Практически все местные газеты вышли с вынесенными на первые полосы подробностями его убийства. Каждая газета выдвигала свою версию. Одни писали, что Лесоповал пострадал за свои воровские дела, не поделил с кем-то общак, другие – что пал жертвой мести какого-то обманутого мужа, с женой которого Лесоповал последнее время сожительствовал, третьи – что между Севянскими ворами и грузинскими коммерсантами возник конфликт на денежной основе… Версий было много. Что касается нас, то ни одна газета о нас и словом не обмолвилась. Но по городу ходили слухи. Практически все понимали, что это дело рук нашей бригады.

   Оставаться в городе было опасно, и мы уехали в одну из близлежащих деревень, где жила Севкина тетка. Там Севка, Сашка и я решили пересидеть пару недель.

   Живя в деревне у родственников Севки, мы узнали подробности похорон Лесоповала. Оказывается, на следующий день в наш город съехалось много воров в законе, криминальные авторитеты. Приехал даже авторитетнейший вор-законник союзного значения, который находился на поселении, только что отмотав очередной срок в одной из колоний. Он, оказывается, был главным смотрящим от воров по нашему городу и по нашему краю. В доме, где жил Кеша Лесоповал, вернее, во дворе, который примыкал к его дому, поставили шатер, накрыли стол, на стол поставили гроб с телом Кеши. Таким образом, все, кто знал Кешу, или просто любопытные, приходили в шатер и прощались с Кешей. Милиция стояла как бы в стороне.

   Похороны проходили на местном кладбище. Причем для этого был создан специальный автомобильный кортеж. Лесоповала везли на первой, открытой машине типа катафалка. За ним ехали несколько машин с включенными фарами. Время от времени раздавались сигналы. Все движение было перекрыто. Гаишники следили за этим. Сыщики из криминального отдела делали свое дело – фотографировали участников процессии. Потом, как нам говорили, были поминки в одном из ресторанов. Тогда воры, приехавшие на похороны, поклялись, что в ближайшее время они найдут нас и заживо закопают. То есть нам был вынесен смертный приговор. Ни у кого из них не было сомнения, что это дело наших рук.

   Место убитого Кеши Лесоповала занял его правая рука, авторитетнейший боевик, которого Лесоповал готовил себе в первые заместители, – некий Дима Семенов по кличке Кинг-Конг, прозванный так за свои громадные размеры и мощные волосатые кулаки. Кинг-Конг сразу поклялся, что век воли не видать, но нас он самолично порешит.

   Теперь у нас определилась новая жертва – надо было кончать Кинг-Конга.

   – Слушай, – недоумевал я, – ну, кончим мы его, другого пришлют… Что, теперь мы всю жизнь с «синими» воевать будем?

   – Олежек, – говорил Сашка, – у нас нет другого выхода. Мы с ними автоматически вошли в войну. Мы должны с ними расквитаться. Если мы этого не сделаем, они нас порешат. Или, как собаки, уедем из этого города? Я лично не намерен! А ты, Севка?

   Севка пожал плечами.

   – Я – как все, – сказал он.

   Сашка засмеялся:

   – Вот те на! Как все! Значит, один говорит одно, другой – другое, а он – как все!

   Выхода не было. Нужно было принимать Сашкину позицию. Надо было убирать Кинг-Конга. Мы стали разрабатывать план следующего убийства.

   План этот был достаточно прост. Дело в том, что к этому времени Кинг-Конг старался набирать себе авторитет и часто появлялся во всех публичных местах – в ресторанах, на дискотеках. Везде говорил, что в ближайшее время он нас заживо похоронит.

   Кинг-Конг ездил на подержанной иномарке – «Форде» выпуска 1985 года, бежевого цвета. Его машину видно было издалека.

   Кинг-Конг сразу завел себе телохранителя, водителя и ездил, как мафиози, сидя на заднем сиденье.

   Одним из вечеров мы тайно вернулись из деревни, но пока решили не светиться. Нужно было разрабатывать новую акцию против Кинг-Конга. На сей раз исполнителем должен был стать я. Так решили ребята – раз у нас все равны, значит, каждое исполнение надо проводить по очереди. Ну что ж, я так я…

   Сашка даже сказал:

   – Слушай, Олежек, если тебе неудобно стрелять, да и, в общем, у нас возможности нет – не из чего, так как все у нас меченое – револьвер, обрез… Я предлагаю его просто взорвать.

   – Каким образом? Откуда у нас гранаты, взрывчатка?

   – Ничего этого не нужно. Вот, – сказал Сашка и достал из сумки ракетницу. – Это обыкновенная ракетница. Вот патроны к ней. Поедешь в лес, постреляешь, привыкнешь к ней, научишься бить точно.

   – И что, я из этой ракетницы буду в Кинг-Конга стрелять? Зачем она мне?

   – Почему же в Кинг-Конга? Выстрелишь ему в бензобак. Знаешь, где бензобак-то находится?

   – Конечно, знаю. Что я, лох, что ли?

   – Ну и хорошо. Машина тут же взорвется. Не станет ни Кинг-Конга, ни его правой, ни левой, ни остальных рук. Надо только время выбрать.

   Пару раз я выезжал в лес и стрелял по деревьям. Я обратил внимание, что при выстреле рука дергается и потому сама ракета не совсем точно летит в цель. Поэтому, чтобы попасть точно, нужно подойти на близкое расстояние.

   Нужно было определить место и время для ликвидации Кинг-Конга. Но так как мы не знали его распорядка, когда и где он бывает, нужно было ждать, как пояснил Севка, общегородских мероприятий, где соберется весь криминальный бомонд или просто жители нашего городка. Ближайшей такой тусовкой обещали стать гастроли одной московской рок-группы, о чем заранее объявляли местные газеты и радио. Эти гастроли должны были состояться в Доме культуры.

   Примерно к шести-семи часам вечера у Дома культуры стали собираться люди. Кто прибывал на машине, кто попросту пешком. Было очевидно, что Кинг-Конг приедет на своей машине, чтоб в очередной раз покрасоваться. И действительно, около семи часов, незадолго до начала концерта, подкатил Кинг-Конг на своем «фордике».

   Я посмотрел в бинокль, кто сидел в машине. Там были водитель, какой-то парень, наверное телохранитель, а на заднем сиденье – сам Кинг-Конг.

   Концерт начинался в семь. Окончание ожидалось без четверти десять, как узнали мы у одной из билетерш. Надо было ждать около трех часов. Но что делать, такова наша новая жизнь…

   Мы сидели в машине и грелись. Вдруг, примерно через сорок минут, услыхали, как щелкнула и завыла сигнализация «Форда». Мы увидели, как со ступенек спускается Кинг-Конг в костюме с какой-то девицей и оба направляются к машине.

   – Вот он, шанс! – заерзал Севка. – Олежек, давай! Вперед!

   – Подожди, – сказал я. – Мы не знаем, что он будет делать дальше.

   – Это неважно. Давай кончай его! Народу вокруг никого! У тебя появился шанс!

   Меня буквально вытолкнули из машины. Я, держа в руке ракетницу, шел по направлению к машине Кинг-Конга. Когда до нее оставалось метров пятнадцать-двадцать, я внимательно всмотрелся в машину. Там, на заднем сиденье, Кинг-Конг занимался любовью с одной из проституток. Я посмотрел в сторону ребят, они махали мне рукой, показывая, чтобы я стрелял, другого такого шанса может не быть!

   Я взвел курок и, двумя руками сжав ручку ракетницы, направил ствол на бензобак. Плавно, чтобы не дернулась рука, спустил курок…

   Светящаяся пуля вылетела моментально и, как штопор, пройдя несколько метров, ударила точно в бензобак машины. Раздался мощный взрыв. Я стоял на месте как столб. Никаких криков не доносилось, машина горела. Я поглядел по сторонам. Вокруг никого не было.

   Из нашей машины выскочил Севка, подбежал ко мне, схватил за руку и закричал:

   – Бежим, бежим!

   Мы бросились к машине. Двигатель уже работал. Мы тут же рванули с места.

   Кинг-Конг с проституткой сгорели заживо.

   На следующий день по городу пошли слухи. На сей раз намека на нас не было. Одни утверждали, что Кинг-Конга убрали конкуренты, кто-то выдвинул версию, что он виновен в смерти Кеши Лесоповала, так как метил на его место. Еще одна версия – Кинг-Конга убрали сами менты.

   После этого наш авторитет в городе резко возрос. Мы получили обратно свои точки – автосервис, парикмахерскую, даже ресторан Зураба, который пришел сам и попросил «крышу». Но самое интересное ждало впереди. Люди Лесоповала и Кинг-Конга стали постепенно кучковаться вокруг нас. Так что через пару месяцев мы стали практически единственными хозяевами города. Наша бригада состояла уже почти из тридцати человек.

   В 1992 году наша организация, как мы ее называли, владела почти всем городом. Все коммерческие и торговые точки были под нашим контролем. Все платили нам от десяти до двадцати, а некоторые даже и тридцать процентов выручки. У нас уже были свои смотрящие, свои кассиры, которые по определенным дням приезжали снимать кассу, забирая нашу долю. У нас были и свои проверяющие, которые время от времени приходили и высчитывали, какова норма прибыли, еженедельно или ежемесячно, у той или иной структуры.

   На самом деле в нашем маленьком городке таких точек было немного. Поэтому мы поняли, что практически исчерпали себя, и тот лимит, который был отведен нам, мы почти полностью выбрали.

   Севка давно уволился со своей работы. Кстати, его коммерсант подарил ему тот самый «жигуль», на котором мы ездили в начале своей работы. Но теперь Севка ездил на новенькой «девятке», Сашка также приобрел новую машину. Мы стали безбоязненно разъезжать по всему городу. Часто бывали в ресторанах, ходили в Дом культуры на дискотеки. К нам все относились кто с почтительностью, кто с боязнью.

   У Севки появилась мысль.

   – Пацаны, – обратился он как-то к нам, – а давайте вызовем из Москвы Вадика Терехина. Побазарим с ним, что и как, себя покажем…

   Я подколол его:

   – Севка, ты хочешь похвалиться перед ним нашими успехами?

   – А почему бы и нет? – сказал он. – Приезжал тогда как фраер, смотрел на нас как на перхоть…

   Мы рассмеялись.

   – Что-то слово какое-то знакомое, – сказал я. – Кто это про перхоть говорил?

   – Да тот, кого давно уже в живых нет… – ответил Севка.

   Мы опять рассмеялись.

   Списались с Вадиком, и через некоторое время он приехал в наш город. Мы устроили ему так называемую экскурсию по городу: показали наши точки, сводили в ресторан, угостили. Но и Вадик к тому времени вырос. Он был уже на уровне бригадира у знаменитого Сергея Тимофеева, больше известного в Москве как Сильвестр.

   Вадик сидел в ресторане и поучал:

   – Братва, поймите, мой патрон Сильвестр – хозяин города.

   – Но он же не вор в законе, – уточнил Севка.

   – Ну и что? Вы тоже не «синие», но в авторитете, серьезные ребята! – говорил Вадик. – Так вот, у Сергея Ивановича колоссальный авторитет. Его все воры уважают, он на все стрелки приезжает. – И вновь его повело на рассказ о красивой московской жизни.

   Просидев в ресторане около двух часов и сняв для Вадика телку, мы отправили его в одну из гостиниц, где заранее сняли ему апартаменты. Тогда-то я и понял, что вызов Вадика из Москвы, который организовал Севка, преследовал совсем другую цель – не похвалиться, какие мы крутые стали и авторитетные, а перебраться в Москву. И после того, как Вадик покинул ресторан, Севка подвинулся к нам поближе:

   – Ну что, братва, давайте думать, как нам в Москву перебираться.

   – Да ты что? – оторопел Сашка. – Что нам там делать? Кто нас примет? Это ж нереально!

   – Все реально, – сказал Севка, – если подойти к этому с умом. Что нам в этом городе прозябать? Нам тут уже ловить нечего. Нового ничего не увидим. Я считаю, что мы и Москву можем завоевать. А ты как думаешь, Олежек?

   Я пожал плечами. Для меня Москва была гигантским городом, где, как мне казалось, нам просто нечего делать… Но Севка продолжал гнуть свое:

   – Я думаю, что нам скорее всего надо… Как самостоятельная структура мы там не выживем, нас в первую же неделю забьют. Поэтому считаю, что нам надо обрасти определенными связями, влиться в серьезную, солидную структуру. Может, к ореховским, может, к измайловским, или к солнцевским… Кое-где у меня есть связи.

   – А здесь что будем делать? – спросил я.

   – А здесь своих людей оставим. Вон твои самбисты. Люди становятся грамотными. Пусть у нас тут будет смотрящий, который будет присылать нашу долю в Москву. Пусть они здесь работают, а мы будем Москву покорять!

   – Хорошо, – сказал Сашка, – а как ты считаешь, Вадику стоит об этом говорить?

   – Обязательно, братан! Поэтому я и вызвал Вадика сюда. Он должен быть нашим союзником и парламентером. Он и сведет нас с московской братвой, чтобы влиться в какую-либо команду.

   На следующий вечер мы вновь пригласили Вадика в ресторан, но уже без девчонок, чтобы обсудить с ним наши дела. Когда рассказали ему о наших планах переезда в Москву, Вадик нисколько не удивился, как будто знал обо всем заранее.

   – Ну что ж, в Москву так в Москву, – сказал он. – Что от меня требуется?

   – Вадик, ты уже давно живешь в этом городе и имеешь связи. Мы бы хотели через тебя попасть к серьезным людям.

   – На каких правах?

   – На правах компаньонов.

   – Братва, – улыбнулся Вадик, – на правах компаньонов вас никто не возьмет. Нужны либо большие лавэ, – он взглянул на нас, поняв, что мы не знаем этого термина. – Ну, денежки большие. Либо такая убойная сила… А сколько у вас человек? Двадцать пять – двадцать восемь человек? Этого мало. Это несерьезно.

   – А что ты думаешь? Как нам быть?

   – Я думаю, вы можете выполнять какие-то отдельные, конфиденциальные, так сказать, щекотливые поручения, – сказал Вадик. – Вот только на этих условиях вас и может взять к себе какая-либо структура. Тем более сейчас в Москве намечается новый криминальный передел.

   Вскоре мы договорились, что в ближайшее время в Москву поедем только мы втроем – Севка, Сашка и я. Остальную команду оставим пока в нашем городе во главе со смотрящим. Мосты с московскими структурами наводить нам будет помогать Вадик.

   Через несколько дней мы стали собираться. Нас ждала Москва.

Ореховские

 

Москва, 1991 год, 2 августа

   В Москву я добирался поездами, с одного на другой, так что через несколько дней, измотанный, прибыл наконец в столицу.

   Москва потрясла не так своими размерами, как бешеным темпом, в котором живут люди. Поди спроси, где находится такая-то улица – не дозовешься. Всем некогда, все куда-то несутся...

   С большим трудом я добрался в Орехово-Борисово. Но как в огромном районе найти человека, не зная ни адреса, ни места его работы? Не останавливать же каждого и не спрашивать, знает ли он Вадима из Владивостока. Смех один! Попробовал расспросить местную шпану – никто ничего не знает или говорить не хочет: каждый тут за себя.

   Снял я комнату у одинокой старушки. На работу пробовал устроиться: не берут – прописки московской-то нету. Начал ошиваться у одного кооперативного киоска, познакомился с продавщицей Веркой. Стал ей помогать внештатно – ящики отнести, разгрузить что-то, в общем – на подхвате. Верка платила наличными – вот и появились у меня хоть какие-то деньги: на питание да на житье.

   Через некоторое время Верка позвала меня к себе домой. Жила она одна с маленьким ребенком – муж бросил, к другой ушел. Надо было что-то починить – электричество, то ли водопровод, я уж и не помню, четыре года прошло. Сделал я все, сели ужинать, выпили. В общем, кончилось все тем, что я у нее заночевал, а потом и насовсем переехал.

   Однажды приехала в ларек Веркина «крыша», дань снимать. Подъехала машина, из нее вывалило четверо парней, лет двадцати—двадцати четырех, в черных рубашках, стриженые лбы. Один зашел в ларек, отвел Верку в сторонку, о чем-то стал с ней базарить. Потом Верка отслюнила деньги, он пересчитал и дальше с ней калякает. Я стою, с ноги на ногу переминаюсь. Вдруг слышу – Верка меня зовет:

   – Саш, поди сюда!

   Подошел.

   – Познакомьтесь! – говорит Верка.

   – Кирилл, – представился парень и протянул мне руку.

   – Александр, – назвался я.

   – Вот, Кирилл, – говорит ему Верка, – Саша друга своего ищет. Может, поможешь ему?

   – Как кента-то кличут? – поинтересовался Кирилл.

   – Вадик, с Дальнего Востока он приехал. Где-то в Орехове промышляет...

   – Промышляет или работает?

   – Работает, – поправился я.

   – С кем? – прищурился Кирилл.

   – С братвой какой-то.

   – А с какой бригадой?

   – Не знаю.

   – Ну, браток, знаешь, сколько бригад-то в Орехове? И все между собой воюют! Попробуй найди кента твоего! – сказал Кирилл. – Правда, есть человечек... знает всех. Сильвестр.

   – Сильвестр? – переспросил я.

   – Да. Сможешь, спроси у него. Мне про твоего дружбана ничего не известно.

   – А как Сильвестра найти?

   Кирилл усмехнулся:

   – В этом деле я не помощник.

   – Кирилл, ну, пожалуйста, помоги парню! – взмолилась Верка.

   Кирилл бросил на нее косой взгляд, достал с полки бутылку «Абсолюта».

   – Ну ладно. Слушай меня. Сегодня стрелка будет между одной ореховской бригадой и подольскими, на Борисовских прудах, в пять часов. – И он вкратце обрисовал место, где обычно встречалась братва. – Приезжай туда, может, своего Вадика и увидишь. Только, – помялся Кирилл, – я тебе ничего не говорил! Ясно? И еще: будь там поаккуратнее.

   – В смысле? – не понял я.

   – А кто знает, чем стрелка закончится? Ребята все с волынами. Может, играть начнут. Ну, бывай...

   Кирилл похлопал меня по плечу и вышел.

   – Ну вот, – вздохнула Верка, – теперь я волноваться буду!

   Я почти весь день не работал – только и смотрел на часы, ждал, пока стрелка к пяти приблизится. Почему-то уверен был, именно сегодня встречу Вадима.

   В четыре пошабашил, переоделся и пошел к Борисовским прудам. Нашел их быстро: Верка подробно объяснила, как к ним пробраться. Место было очень красивое: отборный песочек, деревья раскидистые, все это чем-то напоминало кино «Генералы песчаных карьеров». Я осмотрелся, нашел небольшое деревце, где, по словам Кирилла, должна состояться стрелка, сел ждать неподалеку. Народу пока – никого, какая-то парочка рядом распивала водку. Часовая стрелка незаметно подкралась к пяти, я уже начал беспокоиться. Только волновался зря: ровно в пять подрулили две «девятки» – одна голубая, другая темно-зеленая, стекла тонированные, кто внутри – не видать. Тормознули неподалеку от деревца, приоткрыли окошко, из него струйка дыма потянулась – видать, в салоне курили.

   Сижу, наблюдаю. Окошко приоткрылось еще больше. Тут я не выдержал, встал и подошел к голубой «девятке». Наклонился к окошку: там парни молодые сидят – все в черном, под Шварценеггера стриженные. Я струхнул чуток, но, думаю, раз уж пришел, так не отступать же. Ну я им и баю:

   – Слышь, ребята, потрекать надо.

   Стекло передней двери еще ниже поползло, и на меня глянул парень: рожа – просто отвратная...

   – Че надо? – рявкнул он.

   – Я друга ищу, может, знаете его?

   – Ты кто такой? – В голосе слышалась явная угроза.

   – Я – Саша, из Владика приехал.

   – Че ж ты, Саша, тут делаешь? – все тем же тоном спросил он.

   – Я ж говорю: друга ищу, – струхнув, пробормотал я.

   – Какого еще друга?

   – Вадика, с Дальнего Востока. Не знаешь? Он где-то с вами тусуется.

   – А с чего ты взял, что с нами? – криво ухмыльнулся парень. – Слышь? А может, ты мент? Или стукачок какой, а? «Вадик из Владика...»

   Сидевший рядом с водителем парень отмахнулся:

   – Не похож он на мента, оставь пацана в покое!..

   – Тогда мотай, покуда жив! – бросил первый.

   Понял я, ничего у меня не выйдет – придется ни с чем уходить. Только отвернулся, сделал пару шагов, как услышал вой сирен и вижу: несколько милицейских «газиков» с мигалками чешут к нам в охват.

   – Ах ты, сука! – заорал парень из машины. – Точно стукачок! Вася, хватай его!

   Тут же открылась задняя дверца, меня втащили внутрь и повалили на заднее сиденье. Не успел очухаться, как в бок мне уперлось лезвие ножа.

   – Сиди, падла, не рыпайся! – цыкнул здоровенный шкаф, сидевший рядом. – Ща проверим, мент или не мент. Поехали быстро!

   – Зачем он нам? – спросил второй, сидевший рядом, тех, что расположились на передних сиденьях.

   – Пригодится. Ты че, не въехал? – сказал тот, с мерзкой рожей. – Он же мент стопроцентный, его подсыпали! Он нам теперь как билет на волю! Если менты нас заметут, мы его просто поменяем, сдадим и – на волю.

   Тем временем погоня продолжалась. Из милицейских «газиков» доносился голос, усиленный громкоговорителем, требующий немедленно остановиться. Но в «девятках» никто не обращал на это внимания, лишь еще больше «притопили» скорость. Неожиданно из второй «девятки» началась пальба.

   – О, братва запалила! Нервы не выдержали! – оживился все тот же со звериной рожей, видать, старший.

   В ответ из милицейского «газика» тоже застрекотал автомат.

   – Ну вот, стрелка сорвалась! Кто-то нас сдал! Ща приедем, разберемся! – успокоил старший, взглянув на меня.

   Я почувствовал, что нож еще плотнее приник к моему боку.

   Вдруг зеленая «девятка» понеслась совершенно в противоположную сторону, как бы разбивая погоню на две части.

   – Молотки, – крякнул старший, – ништяк работа!

   Милицейские «газоны» рванули за зеленой «девяткой».

   Я молчал. «Что они сделают? Наверное, убьют, – пришла в голову пугающая мысль. – Бандиты ведь... На фиг я им нужен? Поди докажи, что не мент, не стукач! И, как назло, паспорта у меня нет, как я им докажу, что из Владивостока?»

   Вдруг парень, державший нож у моего бока, обратился к старшему:

   – Слышь, может, ему глаза завязать?

   – На кой? – поинтересовался тот.

   – Он же нашу хазу приметит!

   – А кто ж его живым выпустит? – фыркнул старший.

   У меня потемнело в глазах. Надо ж так вляпаться! Прирежут в два счета, и искать никто не будет – кому я нужен? Верка пару дней поплачет и забудет...

   Наконец машина, петляя по переулкам и то и дело меняя направление, подъехала к небольшому стеклянному павильончику, поверху которого вилась незатейливая надпись: «Кафе». Она, правда, не светилась, и ощущение было, что кафе не работает. Когда машина поравнялась с павильоном, я заметил на двери табличку с корявыми буквами: «Ремонт». Все стекла кафе были завешаны белыми шторами, отчего трудно было увидеть, что происходит внутри.

   Все вышли из машины, меня буквально вытолкнули, подгоняя ножом, и впихнули в помещение. Сначала было темно – вдоль стен стояли какие-то ящики из-под бутылок. Вдалеке тускло мерцал свет. Мои попутчики подошли к двери и несколько раз постучали. Дверь открылась. Меня потащили вниз по лестнице, видать, в подвал.

   Наконец мы оказались в большом, хорошо освещенном помещении с рядами каких-то упаковок, ящиков и коробок. Здесь сидели и стояли человек пятнадцать бритоголовых, как две капли воды похожих на моих захватчиков. Старший, с бульдожьей рожей, благодаря которому я пожаловал в этот притон, сказал:

   – Ну что, братва, стрелка не состоялась! Подольские не приехали. Зато менты на хвост сели. Вот, одного мента в плен захватили, – ткнул он пальцем в меня.

   Все с нескрываемой злобой вызверились в мою сторону. Я почувствовал, что тучи надо мной сгущаются.

   – Да не мент я! Шурик, с Дальнего Востока! Друга своего ищу! – пытался объяснить я, но договорить мне не дали: парень с бульдожьей рожей со всей дури врезал мне по лицу. Я отлетел в сторону и рухнул на груду ящиков, внутри которых что-то жалобно зазвенело.

   – Щас мы тебя, ментяра, по полной программе прогоним! Как братву тащить в отделение и измываться, так вы мастера! А зараз ты у нас. Мы тут тебя пощекочем! – грозно нахмурился бульдог. Видать, чем-то я ему сильно не пришелся.

   – Слышь, братан, – обратился я к нему. – Ну какой из меня мент!

   – Да как ты, сука, можешь меня братаном называть! – Парень еще больше взбесился и опять врезал, теперь уже ногой по лицу. Пошла кровь, во рту закачались зубы...

   – Братва, может, подождем до приезда Сильвестра? Не будем мочалить? – подал голос один из сидевших рядом парней.

   – Ниче, ниче, – успокоил тот же, старший. – Сергей Иванович приедет, а мы этого мента уже расколем. Понял? Че время терять? Давай веревку!

   Кто-то подал веревку. Мне замотали руки и подвесили на крюк, торчавший из потолка. Получалось, что я стоял на полу на цыпочках.

   – Ну че, мент поганый, колоться будешь? Давай говори! – заорал старший.

   – Да я же говорю, я Шурик, с Дальнего Востока в Москву приехал, приятеля искать, Вадика... Может, слышали? Высокий такой, большой, с Дальнего Востока... – повторял я, как дрессированный попугай, одну и ту же фразу.

   – Сейчас мы разберемся, с Дальнего Востока ты или с Петровки, 38! – сказал старший и сплюнул сквозь зубы.

   Кто-то разорвал на мне рубашку и обнажил торс. Вернулся старший с раскаленным прутом в руках, ткнул им в меня. Я услышал шипение и почувствовал адскую боль, когда арматура прикоснулась к коже. Запахло паленым. Пытаясь вырваться, я чуть не вывихнул руки. Как сквозь туман доносились вопли старшего:

   – Говори, мент поганый! Из какого отделения? Кому служишь? Почему оказался на нашей территории?

   Я немного пришел в себя после первого шока. Боль была страшной. Но, думаю, кричать не буду. Не дождутся они от меня! Сжал я зубы... А раскаленный металл уже впился в кожу, снова запахло паленым мясом.

   – Да не мент я! Шурик с Дальнего Востока! – заорал я что было мочи.

   Бандитам ответ явно не понравился. Старший начал поворачивать прут в разные стороны, как будто хотел проткнуть меня насквозь. Боль стала нестерпимой.

   – Ну че, горячо? – участливо спросил один из бандитов. – Сейчас мы тебя охладим. – И тут же меня ударили ковшом с холодной водой. Я понял: теперь точно сдохну, застонал, но кричать не стал.

   – Ну что, мент, говорить будешь? Все равно живым не выпущу. Лучше признайся! – бесновался старший с бульдожьей рожей.

   – Да не в чем мне признаваться, – проговорил я сквозь стиснутые зубы. – А кончить вы меня и так можете.

   Раскаленная арматура опять прикоснулась к моему телу, но в другом месте. Ожог получался в форме буквы «М». Наверное, бандиты решили увековечить на мне слово «мент»...

   Не знаю, сколько это продолжалось – пять минут, десять, но казалось, что прошла вечность. Только вдруг слышу: «Иваныч, Иваныч приехал!» Старший тотчас прут в сторонку отшвырнул. Я стал потихоньку в себя приходить. Смотрю – по ступенькам спускается мужчина: высокий – метр девяносто точно есть, одет во все черное. Волосы темные, коротко постриженные. Лицо обыкновенное, можно даже сказать, простецкое – как у деревенского парня. Вот только глаза на этом лице как будто бы жили своей собственной жизнью. Они были черными, живыми. Взгляд был настолько пронзительным, как будто буравил насквозь. Мужик довольно молодой – лет тридцать – тридцать пять. С ним еще какие-то амбалы. Вошел он в помещение, остановился, взглянул на меня, потом кивнул в мою сторону, мол, это что у вас тут? К нему сразу же подбежал мой мучитель-бульдог и начал что-то шептать на ухо, то и дело посматривая в мою сторону. Мужик его выслушал, потом подошел ко мне и сказал:

   – На мента ты не очень похож. Так что, ты с Дальнего Востока? Какого Вадима ищешь? Фамилию его знаешь?

   – Конечно, – поднял я голову. – Знаю. Это ж друг мой лучший – мы вместе с ним спортом занимались...

   – Так как фамилия-то его? – опять спрашивает.

   – Стрига, Вадик Стрига, – обрадовался я.

   – Как, как? – Казалось, мужик задумался о чем-то.

   – Стрига, – повторил я.

   – Малыш, что ли? – вдруг спросил мужик.

   – Какой же он малыш, – обалдел я, – росту под два метра.

   – Что ж ты, лох, раньше молчал! – как-то неуверенно произнес бандит с мерзким лицом. – Ну, ниче, щас мы тебя проверим! Знаем твоего кента. Доставим сюда в лучшем виде! Коли пургу гонишь – лично кончу тебя.

   – Ежик, – обратился к нему прибывший, – пошли своих пацанов на сервис, там Малыш мою машину ремонтирует. Пусть его срочно сюда привезут. Мы этому лоху очную ставку устроим. А пока не трогать его! Пойдем, о делах побазарим! – И он отвел Ежика в сторону.

   Люди Ежика поехали за Вадимом. Время ожидания тянулось нестерпимо медленно. Наконец я услышал, как снаружи к павильону подъехало несколько машин, потом раздались быстрые шаги, и в дверном проеме появился Вадим. Внешне он выглядел практически так же, как и прежде, только стрижка стала короче и одет он был в дорогой красивый костюм. Увидев меня, он, вопреки моим ожиданиям, не бросился мне на шею с радостными криками, а молча подошел и встал рядом. Затем обратился к мужику в черной водолазке, которого все называли Иванычем:

   – Сергей Иванович, я его знаю. Это Шурик из Владивостока.

   – Когда ты в последний раз его видел? – спросил его Иваныч.

   – Года полтора назад – еще во Владивостоке, – ответил Вадим.

   – Не может ментом быть? – задал Иваныч следующий вопрос.

   – Нет, ментом не может, подписаться готов. Меня дружок предупредил, что Санек в Москву приедет.

   – Значит, ты за него отвечаешь?

   – Отвечаю, Сергей Иванович, – твердо сказал Вадим.

   – Все, обвинение снято. – Сильвестр подошел ко мне вплотную и жестом приказал развязать.

   Как только я освободился от веревок, Вадим бросился ко мне. Мы обнялись. Увидев художества братвы на моем теле, Вадим поморщился. Тем временем ко мне стали подходить другие парни. Некоторые хлопали по плечу:

   – Ну вот, братан, а мы тебя за мента приняли! Ошиблись... Но ты молоток! Слышь, Сергей Иванович, он, красав?ц, стойко держался, ни звука не проронил! Партизан, одним словом!

   Я оторвал кусок от рубашки и стал вытирать кровавые потеки на коже. Во мне медленно поднималась злость на недоумка, который стал увечить меня, даже не попытавшись разобраться. Закончив свой тяжкий труд, я подошел вплотную к Ежику.

   – Ну что, видал, как все обернулось? А ты говорил – мент поганый!

   – Извини, ошибся, – гаденько ухмыльнулся тот.

   Но тут я со всей мочи врезал по его мерзкой физиономии. Ежик рухнул на пол, я добавил ему пару раз ногой по ребрам. Ежик застонал от боли.

   – Это тебе за мента и за шашлык, который ты хотел из меня сделать, – сказал я ему.

   – Ты че, парень? – двинулись ко мне ребята, видать, Ежикова охрана.

   – Стоп! – раздался вдруг голос Иваныча. – Ты что себе позволяешь?

   – А что он меня сразу, не разобравшись, под пытку поставил? Вот вы – приехали, фамилию спросили, послали человека, узнали. А он сразу – мент, и все...

   – А что? – вдруг оживился Сильвестр. – Постановка темы правильная. Имеешь право... – Потом обратился к Ежику: – Ежик, а парень-то не робкого десятка! Наш человек! А ну пойдем, расскажешь мне свою историю! – повернулся он ко мне.

   Мы присели в углу на услужливо кем-то из братвы подставленные стулья. Рядом сел Вадик. Я стал рассказывать про все, что со мной случилось во Владивостоке, про то, как я работал у Верки и как попал на Борисовские пруды. Иваныч внимательно слушал.

   – Братишка, – мягко сказал он, – кента своего ты нашел. Я думаю, тебе надо бы у нас поработать. Не обидим. Работа не пыльная. Как, пойдешь к нам?

   – В бандиты, что ли? – спросил я.

   – Ты зря так говоришь. Мы не бандиты, – насмешливо протянул Иваныч.

   – А кто же вы? – наивно удивился я.

   – Мы? – улыбнулся Сильвестр. – Хочешь, зови нас мафией, но мы не бандиты. Вот подольские, нагатинские – они бандиты. А мы просто так никого не обижаем. Мы ведем свои дела с коммерсантами. Кого-то охраняем, кому-то помогаем долги взыскивать, отбиваем посягательства на нашу территорию... Но... не бандиты! Зря нас обижаешь! Ладно. Вадик, забирай своего кента, езжай с ним на квартиру, помой его, обуй, приодень – из наших денег, конечно, – и компенсируй моральный ущерб. А завтра приезжайте ко мне. Созвонимся, встретимся в ресторане, поговорим с тобой за жизнь. Понял меня, Сашок? – повернулся ко мне Иваныч.

   Как только мы сели в машину, Вадик сказал:

   – Ну ты даешь, Сашка, от тебя такого не ожидал! Ты знаешь, кого урыл-то?

   – Нет, – растерянно протянул я.

   – Ежика! Он же бригадир, старший! Ты ж его авторитет так понизил, что опыт был бы – сам бы вместо него авторитетом и бригадиром стал! Ты за двадцать минут, считай, себе карьеру сделал!

   – Какую еще карьеру? – удивился я.

   – Авторитет поставил! Теперь братва уважать тебя будет. Ладно, поехали ко мне мыться! – закончил Вадим и дал по газам.

   – Мне бы к Верке заехать... – начал было я.

   – Кто такая Верка? Ты что, уже и телку себе в Москве завести успел? Да ладно, плюнь на нее, – сказал Вадик. – Поехали ко мне! Я про Славку расскажу!

   Через несколько минут мы подъехали к дому, в котором Вадим снимал квартиру. Дом новый, только что построенный, квартира двухкомнатная, неплохо обставленная. В гостиной светил большой японский телевизор, стоял видик, мягкая мебель. На журнальном столике лежало несколько фотографий. Я взял их в руки, стал рассматривать. Со всех фоток на меня глядело довольное Вадькино лицо. Вот он в костюме с бабочкой, вот в спортивной форме...

   – Это мы на футбольном матче, со звездами играли... А это в ресторане. Вот тут, рядом со мной, видишь – Газманов! – комментировал фотографии Вадим.

   – Весело живешь, – сказал я.

   – Захочешь, и ты так же будешь, – ответил Вадим. – А теперь о Славке... Жив он. На днях звонил, просил разыскать тебя. Что касается вашего с ним приключения по перевозке денег, то это была простая «подстава». Доверили вам, дуракам, общак перевезти и решили: вас завалят, а общак прикарманят, – пояснил Вадик. – Но Славку голыми руками не возьмешь. Повезло парню, подфартило! Отсидится и к нам в Москву прикатит.

   – Вот это да! А что же он мне весточку не прислал? – даже обиделся я.

   – А где ему тебя разыскивать? – усмехнулся Вадик. – Я сам давно тебя ищу, как маляву от Славки получил, что ты в Москву едешь. Но Москва – город большой... Где ты жил все это время?

   – Так я ж тебе говорю – у Верки, – пояснил я, – баба одна... Случайно встретил, познакомился... Работу дала.

   – Ничего, – сказал Вадик, – теперь жить у меня будешь. Иди мойся, я пойду куплю тебе одежду и что-нибудь пожрать. Выпьем с тобой, побазарим...

   Я пошел в душ, Вадик двинул по магазинам.

   Мылся я долго – минут тридцать-сорок, старался отмыть всю грязь подвала, Борисовских прудов. Моя одежда практически вся была порвана, и на теле остались ссадины и живописный след от арматуры. «Сволочь, – выругался я, вспомнив омерзительную рожу Ежика. – Ну, я тебя еще достану», – пообещал мысленно.

   Вскоре вернулся Вадим, привез несколько пакетов с едой. Там были фрукты, овощи, рыба и мясо в красивой упаковке, как он пояснил – из валютного магазина. Вадим стал не спеша вытаскивать продукты и раскладывать их на журнальном столике. Потом поставил на видак кассету с каким-то боевиком, и мы принялись за еду.

   – Ну что, девчонок звать будем? – пробубнил Вадим, прожевывая кусок дорогого импортного сервелата.

   – Какие девчонки! – ответил я. – Денек у меня сегодня веселый был. На девчонок сил никаких не осталось!

   – В общем, ты прав, девчонок отложим на другой раз. Но ты все равно молодец! – похвалил меня Вадим. – Наша школа, дальневосточная! Москвичи на такое не способны.

   – Слушай, расскажи мне лучше про ребят и про этого... – сказал я, намекая на загадочного Иваныча, к которому все относились с таким уважением.

   – Про кого? – не понял Вадим.

   – Ну про этого, высокого, черного...

   – Про Сильвестра, что ли? Ну-у, Сильвестр в авторитете!

   – А он что, ваш главарь? Всем районом управляет?

   – До района пока еще далеко Сергею Ивановичу, хотя все к тому идет, – но определенный вес и авторитет у ребят он и сейчас имеет. Ты знаешь, что сегодня представляет собой Орехово? – спросил Вадим и сам ответил на свой вопрос: – Это разрозненные бригады, группировки. – Он посмотрел на мое слегка ошалевшее лицо и решил прояснить ситуацию: – Все началось, когда вышел закон о кооперации. Тогда все барыги, спекулянты, фарцовщики из своих норок вылезли с бабками и пооткрывали кто кооперативную кафешку, кто бар, кто видеосалон... Сам понимаешь, всем нужна «крыша», охрана то есть. А поскольку Орехово – район молодой, тут молодежи много, все спортсмены объединились, и каждый взял под опеку своих коммерсантов. Лавэ набежали у них быстро. Тачки понакупили себе, одежду, квартиры... Но особо под чье-либо руководство никто не стремился. Тут начались проблемы с соседними районами, с Подмосковьем. Да и между собой грызня пошла.

   – Почему? – вставил я вопрос.

   – Известное дело – за бабки. За торговые и коммерческие места – кто кого охраняет. Коммерсанты тоже оказались не лыком шиты. Один кинул другого, что-то кому-то недодал, обманул – вот «крыши» между собой и разбираются. В общем, год назад здесь было довольно жарко. Тогда Сергей Иванович на нарах в Бутырке сидел...

   – А за что он сидел? – спросил я.

   – Их с солнцевскими захомутали в 89-м, он под следствием сидел. Тогда такая вражда в Орехове началась – друг друга валили. Чикаго тридцатых годов! Ничего, – добавил Вадик, – скоро все будет нормально. Скоро все объединимся... Сергей Иванович сможет объединить всех. Так что у нас хорошие перспективы. – Вадим сделал паузу. – Ну что, давай будем отдыхать! С завтрашнего дня на работу...

   – А что мне делать-то? – спросил я.

   – Пока ничего особенного. Иваныч сказал, чтобы ты в курс дела входил. Будешь со мной ездить на разные точки, смотреть, запоминать работу. Вникать в курс дела. Пока для тебя особой работы нет. Зато оклад у тебя будет, премия...

   – А какой оклад? – Денежный вопрос меня живо интересовал, денег-то у меня не осталось ни копейки.

   – Хороший... В долларах, – сказал Вадик. – И плюс премия – за конкретную работу. Да ты вопросов лишних не задавай, сам увидишь.

   На следующее утро, в десять часов, я уже был готов ехать с Вадимом. Костюм с курткой, которые он купил мне накануне, пришлись в самый раз. Синяки и ссадины, заработанные вчера, Вадик тщательно замазал тональным кремом и еще припудрил сверху. После такой непривычной для меня косметической процедуры они стали почти незаметны.

   – Откуда это у тебя? – удивился я. – От телки, что ли?

   – Ну, как же! Мое, – смущенно сказал Вадик.

   – Ты «голубой», что ли?! – фыркнул я.

   Вадик засмеялся:

   – Ты что! Профессию нашу хорошо освоишь – и у тебя то же самое будет. И макияж, и косметика, и парик... Все это у тебя, братуха, будет. Только не сразу. Смотри пока, все запоминай.

   Мы спустились во двор, сели в его машину. Это была новая «восьмерка» бежевого цвета, с «Пионером» и красивыми чехлами на передних сиденьях. По всему видать, Вадик разбирался в машинах, во всяком случае салон оборудовал хорошо. Мы выехали со двора и направились в сторону Центра.

   Минут через десять машина остановилась у кафе, где я уже побывал накануне. Вадим вылез из машины и кивнул мне:

   – Пошли со мной!

   Мы вошли в кафе. За столами сидели человек восемь ребят. Их лица мне были незнакомы, при вчерашней сцене в подвале они явно не присутствовали. Вадик поздоровался со всеми и представил меня:

   – Знакомьтесь, братва. Это Саша, Шурик, наш новый братишка.

   – Слышь, это он вчера с Ежиком разборку устроил? – спросил один из парней, остальные принялись меня разглядывать.

   – Он, он, – гордо ответил Вадим.

   Парни возбужденно загалдели:

   – Слышали про тебя! Здорово, Сашок! – раздались их приветствия. – Ну, ты парень крутой!

   Они обступили нас с Вадимом со всех сторон, хлопали меня по плечу и представлялись. Видать, мой поступок пришелся им по душе.

   – Молодец! Как ты Ежика-то сделал! Так ему и надо! – слышал я одобрительные реплики ребят. – А то много воображать стал в последнее время, строить из себя...

   Через некоторое время, когда все успокоились, началось обсуждение плана работы на день.

   День складывался следующим образом. Вадику предстояло навестить некоторые фирмы и объекты и провести переговоры с одной из бригад.

   – Выделять людей тебе не будем, – сказал старший, – поскольку у тебя Саша весь крутизной исходит. С ним и решай вопросы. А вечерком встречаемся в ресторанчике, в баре нашем. Базар есть.

   Чуть позже утренняя пятиминутка была окончена, и мы с Вадимом двинули «на работу». Первым объектом оказалась какая-то торговая фирма. Вадим по-хозяйски вошел через служебный вход и сразу направился в кабинет, где на мягком кресле восседал какой-то местный босс – то ли директор, то ли менеджер. Меня Вадим оставил у входа в кабинет, и за ходом событий далее наблюдать я не мог. Минут через десять он вышел, давая какие-то указания находящемуся в кабинете. В руке у Вадима был пакет.

   Когда мы уже сели в машину, я спросил его:

   – Кто это был-то? Что ты там делал, в кабинете?

   – Ну... Вот, выручку сняли сегодня. Видишь – «бабульки» везу, – сказал Вадик, кивнув на объемистый пакет.

   Я развернул целлофан и увидел аккуратно сложенные пачки денег. Сумма, видимо, была внушительной. Упаковав деньги, я снова спросил Вадима:

   – Ребята, что в кафе сидели, – ваша братва?

   – Они и есть. У нас самая лучшая бригада. Андрюха у них старший – классный парень. С ним приятно работать.

   – А остальные где?

   – Кто где. Вечером иногда собираемся, – сказал Вадик и добавил: – Не волнуйся, еще все увидишь, братуха! Не тушуйся!

   – А вообще народа много?

   – Пока не очень... В принципе-то много, – добавил он после минутного раздумья, – но не совсем правильно отношения построены. Сам увидишь.

   В течение дня мы встречались со многими людьми. Эти встречи обычно проходили так: Вадим ехал на машине и вдруг резко тормозил в каком-нибудь ничем не примечательном месте. Через несколько минут к нам подъезжала другая машина или подходили люди. Вадик беседовал с ними в сторонке какое-то время, затем знакомил меня, и мы отправлялись дальше.

   Кто-то из новых знакомых уже слышал о вчерашней стычке в подвале с Ежиком, кто-то об этом еще ничего не знал.

   Так мы с Вадимом проездили практически весь день. Я заметил, что отношения с бригадами были разными: с одними – весьма дружеские, это можно было заметить по лицу Вадика, по манере общения. С другими же – напряженные. После одной из таких встреч он сел в машину, плюнул и выругался:

   – Волки позорные, и все тут!

   – Почему волки? – спросил я.

   – Потому что ничего хорошего из этого не будет. Зря Иваныч шашни с ними заводит. До добра это не доведет! Нутром чувствую – подведут нас! Видишь, – неожиданно сказал Вадик, – что такое разобщенность, – нет центрового управления. Каждый сам за себя, царька, хозяина строит. А мы пока должны с ними цацкаться... Ну ничего, ничего, придет наш день!

   К вечеру мы заглянули в одну из подопечных фирм. Там, в холле, сидели два здоровых парня. Вадик поздоровался и спросил:

   – Ну как, пацаны, все нормально?

   – Пока да, – ответили они.

   Мы прошли в кабинет, где нам подали кофе. Там Вадим о чем-то долго разговаривал с одним из работников. Потом кивнул мне в знак того, что пора ехать.

   – А кто это? – спросил я, когда мы уже садились в машину.

   – Наши смотрящие, так сказать, представители. Фирма только начала работать. Сам понимаешь, разная братва залетает, пробивает их. Вот наши и сидят там, разговаривают с залетными...

   – А что залетные? Они же все из нашего района, из Орехова?

   – Нет, брат, не только. Могут и из области наскочить, даже из других городов, случается, бригады наезжают. Все хотят под солнцем жить. Мы стоим, держим свое.

   К вечеру, после всех маршрутов, мы подъехали к небольшому ресторанчику с баром, в котором уже сидели человек двадцать парней. Вадим поздоровался со всеми. Некоторых я узнал – они были вчера в подвале. Многие здоровались со мной за руку. Ежика среди собравшихся видно не было. Все ждали Сильвестра.

   Братва обсуждала новости дня. До меня долетали обрывки разговоров о машинах, телках, видеофильмах.

   Вскоре подъехал Сильвестр. Он был со старшим нашей бригады, Андрюхой, которого я видел еще утром. Сильвестр сел за свободный столик вместе с Андреем. К ним подсел еще один парень. Потом к столу по одному стали подходить ребята, насколько я понял – старшие в бригадах. Они о чем-то говорили с Сильвестром по нескольку минут, затем отходили. Подсел к столику и Вадим. Сказал Сильвестру несколько слов и подал знак, чтобы я подошел. Когда я приблизился, Сильвестр окинул меня взглядом и, улыбнувшись, спросил:

   – Ну как, Шурик, освоился с нашей жизнью?

   – Ничего, – сказал я смущенно, – жизнь как жизнь.

   – Нравится?

   – А чему особо нравиться? Весь день на колесах...

   – Вот видишь – работа, значит, не пыльная. А тебе что, каждый день в разборках участвовать нужно, как вчера с Ежиком? – хитро подмигнул Сильвестр. – Или по подвалам шастать? А то можем и повторить...

   Все слышавшие наш разговор засмеялись.

   Я промолчал.

   – Ладно, осваивайся. Все будет нормально! – успокоил Сильвестр.

   – Ну че, Санек, – сказал мне Вадим, когда мы отошли от столика Сильвестра. – Сегодня с отдыхом ничего не получится. Нам с тобой надо одного лоха проводить. Поездить за ним, связи прощупать. Сейчас поедем на квартиру, оборудование возьмем и будем за ним кататься. Видишь, какая у нас работа – день ненормированный!

   Мы вышли из кафе, заехали домой. Пока Вадим поднимался в квартиру, я ждал в машине. Через несколько минут он вернулся с двумя большими пакетами в руках. Мы поехали в сторону Центра и скоро оказались на Ленинском проспекте. Вадим остановил машину возле высокого здания. Внизу ярко светился какой-то салон. Поставив машину недалеко от входа, Вадим достал из пакета маленький зеленый бинокль.

   – Зачем ночью-то бинокль? – удивился я.

   – Это не бинокль, а прибор ночного видения. Возьми, посмотри сам.

   Я взял прибор у него из рук. Он был небольшой, очень похожий на обыкновенный бинокль. Наведя его на ближайшую компанию, я увидел картинку в ярко-зеленом цвете. Каждый силуэт был четко обрисован. Нельзя сказать, что лица были видны ясно, но силуэты людей просматривались отчетливо.

   Тут Вадик достал из другого пакета два парика, протянул один мне и сказал:

   – Надевай, Санек!

   Это были обычные женские парики. У меня темного цвета, у Вадика – рыжий.

   – Это еще зачем? – моему удивлению не было границ.

   – Специально, – пояснил он, – для маскировки.

 

   Надев парики, мы устроились поудобнее и стали всматриваться в полумрак улицы.

   – Слушай, а ты тачку-то водить умеешь? – вдруг спросил он.

   – Умею, а что?

   – Права есть? – не отставал Вадим.

   – Прав нету, – признался я.

   – Да ладно – не ссы, права сделаем. Быстро пересаживайся за руль.

   – А курить можно? – спросил я.

   – Нельзя. И вообще у нас почти никто не курит, – пояснил Вадим.

   Возразить на это было нечего, и следующие несколько минут тянулись в полном молчании. Время от времени Вадик рассматривал в бинокль вход, рядом с которым стоял «БМВ». Вскоре к машине подошли двое мужчин. Один из них толстяк-блондин с круглым лицом и кудрявыми волосами. Другой был повыше и темноволосый.

   – Вот и наши объекты нарисовались, – сказал Вадим. – Заводи машину!

   Я аккуратно повернул ключ зажигания. Машина завелась.

   – Оборотов не прибавляй, держи ногу на педали. В любой момент можем поехать!

   Толстяк с высоким минут пять стояли у машины и разговаривали. К тому времени наша машина полностью разогрелась. Наконец толстяк сел в свой «БМВ» и тронул с места.

   – Езжай за ним! – сказал Вадик. – Держи дистанцию! Старайся ехать через две машины.

   Я пропустил вперед две машины и медленно двинулся за толстяком.

   – Будь предельно внимательным, – объяснял Вадим. – Смотри на светофоры. Нам никак нельзя отстать от него. Если видишь, что мигает желтый свет, старайся проскочить вместе с ним. Так же и на поворотах, – объяснял Вадим, давая мне урок ведения слежки.

   – А зачем мы его ведем? – Мне стало любопытно, что же этот толстяк сделал такого, что с ним теперь столько хлопот.

   – Честно говоря, я тут профан. Полной информацией только Иваныч владеет. А мы с тобой люди подневольные, выполняем все, что нам говорят-приказывают.

   Кататься пришлось недолго. Вскоре толстяк зашел в какой-то кабак, где и пробыл около часа. Наконец он показался в дверном проеме, рядом с ним шел невысокий мужик, с которым они оживленно беседовали. Затем толстый снова сел в машину, проехал несколько кварталов и, припарковав тачку, пошел дальше пешком.

   – Что, домой пошел? – спросил я.

   – Да нет, он тут не живет, – ответил Вадик. – К любовнице, к бабе своей приехал. Ну что, будем ждать... Смотри в оба за входом в подъезд.

   – А куда он денется? Все равно к машине вернется, – ответил я.

   Отсутствовал толстяк часа полтора или чуть больше. Вадик отмечал в блокноте все его передвижения и время, ставя какие-то условные знаки.

   – А это зачем?

   – Это так называемый отчет о работе. Сравниваем его по дням.

   – А сколько еще этого толстяка водить нужно?

   – Завтра его будут водить другие ребята... Пока водим, – неопределенно пожал плечами Вадим. – А ты давай-ка вылазь из-за руля, а то чего доброго на ментов нарвемся.

   Я послушно поменялся с ним местами, и мы стали ждать возвращения подопечного. Когда толстяк вышел наконец из подъезда, на улице была уже глубокая ночь. Он завел машину и направился на окраину города.

   – Ну вот, теперь и домой почесал, за город, – удовлетворенно хмыкнул Вадим. – Доведем его до кольца, а потом отпустим – пущай едет!

   – А может, до дома проводим? – предложил я. Мне такие дела были в новинку, и я чувствовал себя чуть ли не Пинкертоном.

   – Нет, там неинтенсивное движение, машин мало, он может нас запеленговать. Только до кольцевой, – объяснил Вадим.

   Вскоре толстяк пересек кольцевую дорогу и поехал в сторону Богородского шоссе. Мы же развернулись и рванули обратно.

   Домой вернулись около двух часов ночи. Поужинали купленными по дороге деликатесами, и Вадим сказал:

   – Ну че, может, девчонок позовем?

   – Что-то, Вадик, я очень устал... – признался я.

   – Да, ведь у тебя сегодня первый рабочий день, – улыбнулся Вадим. – Ничего, завтра спим до двенадцати. Вроде никаких особо срочных дел не предвидится. – И он блаженно растянулся на диване.

   Незаметно пролетела моя первая рабочая неделя. Мы только и делали, что за кем-то следили, куда-то ездили, встречались с какими-то людьми, вели с ними переговоры. Я сопровождал Вадима при посещении различных фирм и кооперативов, куда он наведывался, чтобы забрать деньги или поговорить о делах. Нередко мы участвовали во встречах с другими бригадами, обычно они проходили в барах, кафе или просто в магазинах. Каждый раз после такой встречи Вадим разъяснял мне, с кем мы имели дело: это люберецкие, это подольские, это измайловские... Со всеми Вадик был знаком.

   – Откуда ты их всех знаешь? – как-то поинтересовался я.

   – Ну как же, на стрелках участвовали... В принципе это нормальные ребята. У нас с ними хорошие отношения.

   В течение этой недели Сильвестра я видел только пару раз. Он здоровался со мной за руку, но долго не разговаривал.

   Вадим сказал мне, что Сильвестр спрашивал обо мне, о том, как я работаю. Вадим меня хвалил, хотя ничего особенного, на мой взгляд, я еще и не делал. Вадим помог мне достать права, попросту купил их, и целыми днями я сидел и крутил баранку. Ну еще присутствовал с ним на разговорах, встречался с людьми... Никакой особой работы.

   Наступил конец недели. Вечером в пятницу Вадим сказал, что сегодня мы будем отдыхать по полной программе. Я поинтересовался:

   – Больше никаких дел нет?

   – Нет. Сейчас поедем телок снимать, – воодушевленно ответил он.

   – Вадим, я давно хотел тебя спросить... Скажи, ты вроде парень видный, высокий, все у тебя есть – и машина, и квартира... Почему не женишься? Или хотя бы не встречаешься с кем-то постоянно? У тебя что, девчонки нет?

   – У меня? – засмеялся Вадик. – Представь себе. А когда мне девчонку-то иметь? Работаю, видишь – ненормированный рабочий день. Сам себе ты не принадлежишь. Могут тебя вечером вызвать, могут ночью. Кто ж с тобой, таким, встречаться будет? Вот поэтому мы и будем довольствоваться любовью за бабки, – резюмировал он. – Сейчас поедем на улицу Горького, снимем пару девчонок... Я тут знаю одних, неплохие девчонки, подружки... Если никто их не снял, то нам повезло.

   – Слушай, – продолжил я, – я еще хочу спросить... Ты почему не примыкаешь ни к одной бригаде, ездишь только со мной?

   Вадим сразу стал серьезным:

   – Понимаешь... С одной стороны, я сам особо в бригаду не лезу, да и никто не предлагает мне туда вступить. Как-то уже свой у каждой бригады костяк. А я, как, впрочем, и ты, – человек пришлый. Дальше, у Иваныча свои планы. Он хочет нас, всех, кто из других городов, не из Москвы, объединить в одну бригаду. Может, Славка приедет, мы с ним объединимся, может, с тобой во Владик съездим, ребят возьмем, создадим свою бригаду...

   – Это было бы здорово! – обрадовался я.

   Вскоре мы подъехали к гостинице «Москва». Там на улице – а время было около одиннадцати вечера – кучками стояли девчонки, по три-четыре человека. Вадик быстро отыскал среди них знакомых.

   – О, девчонки, привет! – крикнул им, высунувшись из окошка.

   – Вадик, Вадик приехал! – обрадовались те и подошли к машине.

   – Танюшка, Лидушка, привет! Давненько не виделись!

   – Ну вы ведь все работаете, работаете! – посмеивались девчонки.

   – Вы как, свободны?

   – Какие базары? Для тебя – всегда свободны!

   – Тогда поехали. Вот у меня кореш с Дальнего Востока приехал, познакомлю, – кивнул в мою сторону Вадим.

   – Саша, – выдавил я.

   Девчонки оживились. Мы уселись в машину и двинули домой, по пути заехали в магазин, взяли шампанского, кое-каких продуктов, конфет и, загрузившись таким образом, приехали на хату.

   По тому, как хорошо ориентировались в квартире девушки, я понял, что они здесь не в первый раз. Они прекрасно знали, что где лежит, откуда достать тарелки, фужеры и прочую посуду. Уже через несколько минут журнальный столик был накрыт: на нем красовались бутерброды, деликатесы, прикупленные по пути в магазине, фрукты и шампанское. Вечер отдыха после моей первой рабочей недели начался.

   Вадик без устали травил анекдоты. Девчонки смеялись и попивали шампанское. Наконец Вадим сказал, как бы подводя итог:

   – Ну что, пора и отдыхать! Ты, Санек, кого берешь? – подмигнул он мне хитро.

   Девчонки захихикали.

   – Кто из нас тебе больше понравился? Говори быстрее! – произнесла Лидочка.

   Я неопределенно пожал плечами.

   – Не знаю...

   – Тогда давай так, – решил Вадик. – Я – с Танюшкой, а ты с Лидушкой. А потом, если у тебя силы будут, – поменяемся.

   Я прошел в другую комнату с Лидой.

   Мне много чего приходилось слышать про женщин такого сорта. Отклики были самые разные – от восхищения их профессиональными ухватками до брезгливого негодования по поводу их холодности и корысти. По молодости Лида не успела достичь высшего сексуального пилотажа, но занималась любовью еще «с огоньком», не проявляя профессиональной усталости. Часа через полтора я откинулся на спину и провел пальцем по лоснящейся от пота коже девушки.

   – Ну, ты силен! – выдохнула она. – Я посплю немного, ладно? – И тут же засопела, как будто выключили радио.

   Я же, заинтригованный предложением Вадима, заснуть не мог и, потихоньку выбравшись из постели, пошел в соседнюю комнату. Страсти там были в полном разгаре.

   – Присоединяйся, Сашок, – махнул мне Вадим, оторвавшись от своей подружки. – А то для этой горячей щелочки меня явно не хватает.

   Несколько смутившись, я принял его приглашение.

   На следующее утро, после активного секса, в одиннадцать часов мы с девчонками сели завтракать. Вадим снова стал травить анекдоты, попробовал подколоть меня по поводу прошедшей ночи, но шутить на эту тему я не был расположен, и, поняв это, он быстро отстал от меня. Вскоре девчонки ушли. Мы с Вадимом остались вдвоем.

   – Ну, как ты? – спросил Вадик.

   – Отлично! – чистосердечно признался я.

   – Понравились тебе Лидушка с Танюшкой?

   – Понравились. Очень даже.

   – А кто больше-то?

   – Больше – Танюшка...

   – С силиконовой грудью, – усмехнулся Вадик.

   – Как это с силиконовой? – не понял я.

   – Ну грудь-то у нее искусственная! Шприцем вводят под кожу силикон, вот и получается такая грудь. Да, – неожиданно вспомнил Вадик, беря в руки барсетку, – вот, Александр, твоя первая зарплата. – И, вынув пачку долларов, он стал отсчитывать стодолларовые бумажки. – Так, сотку я удерживаю за девчонок – я заплатил им за сегодняшнюю ночку, – а остальное твое. За постой, – улыбнулся он, – с тебя денег не беру.

   – Слушай, – обратился я к нему, взяв из его рук деньги, – может, как-то неудобно, что я живу здесь, у тебя...

   – Брось, братуха! Живи пока. Когда неудобно будет, я прямо скажу. А сегодня у нас с тобой – день спорта.

   – В каком смысле? – спросил я.

   – В футбол поедем играть. Спортивный костюм у тебя есть?

   – Нету.

   – Не проблема. По дороге купим.

   И мы поехали в спортивный магазин, где Вадик подобрал мне фирменный адидасовский костюм за сто пятьдесят баксов. За пятьдесят долларов мы купили хорошие кроссовки и носки.

   – Ну вот, теперь выглядишь как человек. Можно и на стадион ехать. Сейчас мяч погоняем!

   – С кем играть-то будем? – поинтересовался я.

   – С братвой. Мы каждое воскресенье в футбол играем.

   Мы подъехали к небольшому стадиону в Орехове-Борисове. Правда, назвать это место стадионом можно было с натяжкой – так, небольшое футбольное поле с трибунами – рядов пять-шесть, не больше. Около стадиона уже стояло несколько машин, в основном иномарки.

   – О, братва уже собралась! – сказал Вадик.

   Мы вошли в раздевалку. Там было много народу. Мужики переодевались. У всех было хорошее настроение, отовсюду раздавались шутки и смех. Вадим со всеми поздоровался. Некоторых парней я уже видел на этой неделе, но большинство собравшихся мне было незнакомо.

   – Ну чего? Кто с кем? – спросил Вадим.

   – Как обычно. Состав уже постоянный, – ответил один из ребят.

   – А со мной сегодня кент Сашка играть будет, – указал на меня Вадик.

   – А-а, толстячок! Ну давай сыграем! Задробим его сейчас, в три минуты! – сказал вихрастый парень.

   Я вдруг спиной почувствовал на себе холодный и злой взгляд. Оглянувшись, увидел сидящего на соседней лавочке Ежика. Я сразу припомнил происшествие в подвале, и на меня накатила волна злости. Ежик не поздоровался с нами, только кивнул головой. Я понял, что нажил себе лютого врага, что он никогда не простит мне своего публичного унижения и подрыва авторитета. «Ну, ничего, – подумал я про себя. – С тобой еще разберусь, гаденыш». Вслух, однако, ничего говорить не стал, быстро переоделся в новый спортивный костюм, и мы с Вадимом вышли на поле.

   Вскоре началась игра. Так получилось, что мы с Ежиком попали в разные команды. Тут же он толкнул меня, «подковал». Я не стал ему отвечать, сдержался. Устраивать свару посреди стадиона мне совсем не хотелось. Было видно, что Ежик специально провоцирует меня на драку. Но я держал себя в руках. Вадим удивленно посмотрел в мою сторону, когда Ежик очередной раз толкнул меня, и я, схватившись за разбитое колено, стал подниматься с травы. Но я так ничего и не предпринял в ответ. В конце концов, игра есть игра.

   Игра продолжалась около двух часов. Мы выиграли у команды противников. Все вместе с шумом ввалились в раздевалку, обсуждая только что закончившийся матч.

   Вскоре в раздевалку подошел Андрюха – старший нашей бригады. Он поздоровался со всеми, потом подошел к Вадиму и сказал:

   – Вадим, дай мне ключи от твоей тачки.

   Тот протянул брелок с ключами.

   Минут через пятнадцать Андрюха появился снова, вернул ключи и, наклонившись к уху Вадима, что-то прошептал. Тот утвердительно кивнул головой, поглядев на меня.

   – Хорошо, так и сделаем.

   Когда мы подошли к машине, Вадим сказал мне:

   – Нам с тобой, братуха, надо еще в одно место заскочить.

   Я хотел было сесть за руль, но Вадим остановил меня:

   – Дай-ка лучше я поведу, а ты садись на заднее сиденье.

   – Зачем? – удивился я.

   – Так будет вернее. И вот что еще, – неожиданно добавил он, – если что случится...

   – Это о чем ты? – насторожился я.

   – Ну, менты вдруг нас остановят, гаишники... Короче, ты пассажир, мы с тобой незнакомы, ты поймал меня на Балаклавском проспекте. Я тебя везу... Кстати, а куда я тебя везу?

   – А куда мы едем? – задал я встречный вопрос.

   – В Битцевский парк мы едем.

   – Значит, в Битцевский парк везешь.

   – Вот пока и придумай, зачем ты едешь в Битцевский парк, – сказал Вадик.

   – А для чего это нужно-то? – не понимал я.

   – Мало ли... – сказал Вадик. – Вдруг менты заметут. У них работа такая...

   – А почему они нас должны замести? – Я понял, что дело нечисто.

   – Ну, братуха, ты даешь! Ты что думаешь, они лохи? Они же могут вычислить, что мы с тобой братва. Понимаешь?

   – И что? – продолжал упорствовать в своем непонимании я.

   – Подкинуть что-нибудь могут... – неопределенно сказал Вадим.

   Мне показалось, что он мне чего-то недоговаривает.

   – А что подкинуть-то? – снова спросил я.

   – Ствол, наркоту... В легкую! В общем, сиди и молчи! – подвел итог Вадим.

   Через некоторое время мы доехали до Битцевского парка, вышли из машины. Вдруг Вадик стукнул себя по лбу и сказал:

   – Ох, черт, забыл! Ты подожди, я кое-что из машины достану... – И пошел обратно. Я увидел, как он, открыв дверцу, достал из задней колонки какой-то предмет, завернутый в бумагу, и поспешил обратно.

   – Пойдем в лесок погуляем! – кинул он мне через плечо.

   Мы стали углубляться в парк. Через несколько минут вышли на совершенно пустынную полянку. Людей нигде поблизости не наблюдалось, хотя было всего пять вечера. Вадик огляделся по сторонам.

   – Слышь, Сашок, ты стрелять умеешь? – неожиданно обратился он ко мне.

   – В армии стрелял, ты же знаешь... – недоуменно пожал я плечами.

   – Из чего стрелял-то? Из «калашникова» небось?

   – Да.

   – А из «ПМ»? – спросил Вадим.

   – Что это такое? – В оружии я разбирался слабо.

   – Пистолет Макарова. Из него стрелять не пробовал?

   – Нет, – чистосердечно признался я.

   – Иди ставь бутылку, – сказал мне Вадим и протянул подобранную в кустах бутылку из-под водки.

   Я подошел к пеньку и водрузил бутылку на него.

   – Вот смотри, – Вадик быстро достал из свертка пистолет, – это пистолет Макарова. Видишь, какой он? Достаточно простое оружие. Заряжается вот так. – И Вадик передернул затвор. – Целишься... и плавно нажимаешь на курок.

   Прогремел выстрел. С одного из деревьев посыпались ветки.

   – А вот теперь – смотри дальше, – продолжил Вадик. Из другого кармана он достал длинный цилиндр черного цвета. – Это глушитель. Его надевают на пистолет вот так... – Он быстро навернул глушитель на ствол. – И теперь, когда стреляешь... – Он снова нажал на курок. Раздался негромкий хлопок. – Это и есть выстрел с глушителем. Ну, теперь сам стреляй! – И передал мне пистолет и несколько патронов.

   – Это Андрюха велел тебе научить меня? – спросил я, вспомнив, как тот что-то шептал Вадиму на стадионе.

   – Откуда знаешь? – прищурился Вадим.

   – Догадался, – ответил я.

   – А как же! В нашем деле надо уметь стрелять! – убежденно сказал Вадик.

   Стреляли мы около часа. Сначала мои результаты были весьма посредственными, но к концу обучения я все-таки начал попадать в бутылки. В общем-то стрелять было нетрудно, главное при выстреле было придерживать левой рукой рукоятку пистолета, чтобы он не дергался в сторону.

   В конце урока Вадим даже похвалил меня:

   – Молодец, молодец, еще несколько уроков – настоящим снайпером станешь!

   Закончив стрелять, я по указанию Вадима тщательно завернул пистолет, и мы пошли обратно к машине. Теперь уже Вадим, не скрываясь от меня, поднял заднюю колонку и положил туда пистолет.

   – А зачем ты его в колонку кладешь? – поинтересовался я.

   – Менты никогда в колонку не лезут. Они первым делом «бардачок» проверяют да под сиденьями шарят. Понял меня? Так что никогда там его не вози. А еще есть место хорошее – видишь торпеду? – Он погладил рукой по пластмассовому прибору машины. – В торпеду можно и автоматик положить.

   – «Калашников» не войдет! – со знанием дела сказал я.

   – Ну, ты уж совсем! Кто ж его сюда класть будет! Есть более компактные модели, например «узи» – израильские автоматы, они маленькие, чуть больше пистолета. Здесь очень удобно их возить, – повторил Вадик. – Ладно, теперь домой поехали отдыхать.

   По дороге я осторожно предложил:

   – Вадим, может, Танюшку и Лидушку позовем?

   – Ага, – засмеялся Вадик, – понравилось? Ладно, ладно, сейчас подснимем.

   – Тогда поворачивай, поехали на улицу Горького! Вдруг свободны?

   – А зачем нам туда ехать? – сказал Вадик. – Можно по телефону. Сейчас!

   Он остановил машину возле ближайшего телефона-автомата и стал набирать номер. Разговаривал Вадим недолго.

   – Все, братуха, договорился, – осклабился он, забираясь в машину. – Часика через два подъедут. Такси придется оплатить, сам понимаешь!

   Когда Вадим припарковывал машину у дома, я поинтересовался:

   – А пистолет будем забирать?

   – Нет, пускай в машине остается, что его с собой таскать, – махнул рукой Вадим.

   Только оказавшись дома, я обратил внимание на то, как извозил за день свой новый спортивный костюм. Не долго думая, я отправился в ванную, приводить себя в порядок перед приездом девушек. Вадим последовал моему примеру и тоже начал переодеваться. Неожиданно в дверь позвонили.

   – О, вот и девчонки приехали! – сказал Вадик.

   – Погоди, не открывай, дай хоть штаны натянуть, – крикнул я, выскакивая из ванной в чем мать родила.

   – Зачем одеваться – все равно раздеваться придется, – отшутился Вадим и пошел открывать.

   Не долго думая, я схватил одежду, встал за дверь и начал лихорадочно натягивать штаны. В щель дверного проема мне было видно, что Вадим уже отпер замок и распахнул дверь.

   К моему удивлению, вместо девчонок в дверном проеме возникло несколько парней с крайне угрюмым выражением на лицах. На головах у всех были низко надвинутые на лоб черные кепки, одеты они были в черные же полупальто.

   – Вадим, братуха, здорово! – сказал один из вошедших. – Мы за тобой! Иваныч срочно тебя на дело зовет! И своего кореша, толстого, тоже возьми.

   – А его нет дома, – неожиданно ответил Вадим.

   Я насторожился, что Вадим решил скрыть мое присутствие.

   – А где же он? – недоверчиво спросил один из парней.

   – Поехал по магазинам, – без запинки соврал Вадим.

   – По каким? Восемь вечера, все магазины уже закрыты. Ты что-то темнишь! – насторожился парень. И обратился к другому: – Слышь, Цапля, зайди в дом, посмотри там толстячка! Вадим, собирайся, тебя Иваныч зовет.

   – Какой еще Иваныч?! Вы чего, братва, волну гоните? Иваныч в Подольск уехал два дня назад. Нет его в Москве! – ответил Вадим.

   – Значит, вернулся. Зовет. Ствол-то у тебя где? – вдруг спросил тот, кого назвали Цаплей.

   – А что, и ствол нужен? – ровным голосом поинтересовался Вадим.

   – Да, нужен.

   – Ствол у меня в надежном месте.

   – В квартире нет, что ли?

   Тем временем Цапля вошел в квартиру и, мельком оглядев комнаты и кухню, сунув по пути голову в ванную и туалет, но так ничего и не найдя, вернулся к своим дружкам и доложил:

   – Все пусто, никого нет.

   Я стоял за дверью не двигаясь и почти не дыша. Все происходящее было для меня совершенно непонятно. Почему Вадим вдруг сказал, что меня нет дома? Почему он не хочет меня «светить»?

   – Хорошо, – ответил Вадим, – я пойду с вами, Стриж. – Я понял, что он специально назвал кличку парня, чтобы я знал, кем были наши нежданные гости. – Только у меня один вопрос, – продолжал Вадим. – Откуда адресок-то мой узнали? Кто сказал?

   – Иваныч, – ответил Стриж.

   Лицо Вадима исказила недобрая усмешка:

   – Иваныч моего адреса не знает. Его никто из наших не знает, кроме Ежика. А, кстати, где он?

   – Да внизу тебя ждет, – спокойно, не показывая вида, что его поймали на лжи, ответил Стриж. – Собирайся, братуха! Базар есть, – добавил он.

   Вадим неспешно собрался и ушел, хлопнув на прощание дверью. Я остался в квартире один, в полном недоумении. Что же мне делать дальше? По реакции Вадима было ясно, что отношения у него с гостями непростые, можно сказать, натянутые. Но отказать им по каким-то причинам, неизвестным мне, Вадим не мог. Что же делать? Мне ничего другого не оставалось, как только дождаться возвращения друга и хорошенько его расспросить. Чуть позже в дверь снова позвонили. Прильнув к глазку, я разочарованно увидел, что это были вызванные нами проститутки. Впускать их у меня не было ни малейшего желания. Позвонив в дверь несколько раз, девочки развернулись и отправились восвояси.

   Я напрасно прождал весь вечер. Вадим так и не вернулся. Не было его дома и на следующее утро. Я решил подождать еще воскресенье, а затем начать что-то предпринимать. Воскресенье плавно перешло в понедельник, а от Вадима по-прежнему не было ни слуху ни духу.

   В понедельник с утра я поехал в кафе, разыскивать Андрея или кого-нибудь из ребят. Однако в кафе я Андрея не застал. Заметив знакомых ребят, я подошел к ним и спросил, где я могу найти бригадира. Парни переглянулись, но тем не менее сказали, что Андрей скоро будет.

   Через некоторое время тот действительно появился. Я сразу же подошел к нему и сказал:

   – Андрей, мне нужно срочно встретиться с Сильвестром.

   – Зачем это? – удивился Андрей.

   – Вадим пропал, – выпалил я.

   – Как пропал? – Собеседник сразу насторожился. – Менты захомутали?

   – Нет. Не знаю точно, что случилось, но я обязательно должен сам поговорить с Сильвестром.

   – Хорошо, – ответил Андрей, – поедем к нему. Садись в машину.

   Я сел на переднее сиденье «Форда-Скорпио», на котором ездил Андрей. Ехали мы минут пятнадцать-двадцать. Андрей ни о чем меня не спрашивал, только молча глядел на дорогу. Я тоже смотрел в окно – разговаривать не было никакого желания.

   Вскоре мы остановились у новой панельной четырнадцатиэтажки.

   – Подожди меня здесь, – бросил Андрей, выходя из машины, – сейчас вернусь.

   Я остался сидеть, глядя, как мимо меня по дороге проносятся машины. Тем временем Андрей уже скрылся в подъезде. Пока его не было, я осмотрелся. Меня несколько поразило, что Сильвестр живет в обычном блочном доме, как будто он простой работяга с какого-нибудь захудалого завода. Я-то думал, что у него как минимум трехэтажная вилла с бассейном и парком или, на худой конец, особняк. А тут многоэтажка, причем далеко не в престижном районе. Около дома было припарковано несколько машин. Одну из них ремонтировал мужик, явно южанин, кто-то выезжал со двора. Мое внимание привлекла стоявшая совсем рядом с нашей машина. На ней не было номеров, но двигатель был включен, за тонированными стеклами разглядеть то, что происходило в салоне, было невозможно, но что в машине были люди, можно было определить по струйкам табачного дыма, выползающим через щели неплотно закрытых стекол.

   Вскоре из подъезда в сопровождении Андрея вышел Сильвестр. Сначала я даже не узнал его, так как до сих пор видел его только в костюмах. Сегодня же на Сильвестре была спортивная форма и накинутая сверху куртка. Они остановились у подъезда, и Андрей махнул мне рукой, чтобы я подошел. Я послушно вылез из машины и направился к ним. На полдороге услышал, как взревел двигатель машины. Повернув голову, я увидел, что машина без номеров, за которой я только что наблюдал, вдруг резко рванула вперед. Подойдя вплотную к Сильвестру, я протянул было руку, чтобы поздороваться, но услышал визг тормозов и увидел, что из окна отъезжающей машины показалось дуло автомата. Быстрая реакция заставила меня схватить Сильвестра за руку, рвануть на себя и повалить его на землю, прикрыв своим телом.

   Относительную тишину улицы прорезал треск автоматной очереди. Краем глаза я успел заметить, как Андрей выхватил из бокового кармана пистолет и начал отстреливаться. Машина стремительно рванула вперед, визжа тормозами и цепляя на ходу стоящие вдоль тротуара машины, выскочила со двора и скоро скрылась из виду.

   Мы с Сильвестром все еще лежали на асфальте. Андрей, подбегая к нам, крикнул вопросительно:

   – Иваныч, ты жив?

   – Жив, жив, – ответил Сильвестр, поднимаясь. – Молодец, Сашок, закрыл меня.

   Андреевы слова доносились как во сне. Я чувствовал жгучую боль в спине, рубашка стала влажной и липкой.

   – Кажется, меня ранили, – проговорил я, едва шевеля губами.

   – Андрей, они Сашк? зацепили! – крикнул Сильвестр, поворачивая меня спиной к себе. – Ну, крысы! – И он выругался. – Андрюха, бери парня, быстро в больницу, его ранили!

   Когда Андрей попытался помочь мне встать, чувство было такое, что мне всадили в спину здоровый тесак, по самую рукоятку. От боли я чуть не рухнул на землю, но Андрей и Сильвестр вовремя поддержали меня.

   Андрей на ходу бросил ствол Сильвестру и практически на руках донес меня до машины. Сильвестр сел за руль, Андрюха осторожно запихнул меня на заднее сиденье и сел рядом. Сильвестр рванул с места и на предельной скорости выскочил со двора.

   Боль в спине усиливалась. Я несколько раз терял сознание. Когда в очередной раз пришел в себя, Сильвестр, заметив это в зеркальце, ободряюще улыбнулся мне и сказал:

   – Ничего, Санек, молодец, красавец парень! Второй раз ты меня удивляешь! Сейчас пацанов возьмем, тебя в больницу по полной программе положим! Все будет полностью обеспечено! Спас ты меня, Санек! Да, что-то мне Андрей говорил, что Вадим пропал?

   Я еле слышным голосом произнес:

   – Да, Вадима похитили... Пришли несколько парней, имена двоих я знаю: Цапля и Стриж...

   – Ну, крысы! Ничего, я разберусь с ними! – зло проговорил Сильвестр, срезая на повороте. – Андрюха, как думаешь, кто стрелял?

   – Ясное дело – из той же компании!

   – Ничего, мы с ними разберемся! – повторил Сильвестр.

   Вскоре машина подъехала к одной из кафешек.

   – Я сейчас позову человека, он отвезет вас в больницу, – сказал Сильвестр, вылезая из машины. Минуты через три из кафе выбежал парень, сел за руль, и мы снова тронулись в путь.

   – Санек, держись, все будет нормально! – успокаивающе обратился ко мне водитель. Его лицо было мне смутно знакомо, кажется, я видел его на стадионе. – Мы тебя по полной программе сейчас в больницу положим! Все будет хорошо, только потерпи еще немного!

   Видимо, Сильвестр успел рассказать ему о происшедшем.

   Через несколько минут, которые показались мне вечностью, машина остановилась возле белого пятиэтажного здания больницы. Корпуса окружал большой больничный сад с лавочками, гнездившимися под деревьями. На них восседали ходячие больные и родственники, пришедшие их навестить. Все это я успел рассмотреть, пока ребята вытаскивали меня из машины и буквально на руках заносили в здание больницы, распугав попутно стайку медсестер, вылезших на крылечко подышать свежим воздухом.

   Войдя в прохладный мраморный вестибюль, парень, который вел машину, оставил меня с Андреем и убежал куда-то в глубь помещения. Не знаю, что он там делал, но практически сразу ко мне подбежали врач и две медсестры. Они быстренько уложили меня на каталку и повезли в операционную по длинному белому коридору. Ребята двинулись следом.

   В операционной мне сделали укол, и я заснул.

   Очнулся уже в палате. Кроме меня, пациентов больше не было. Только на стуле около окна сидел парень в накинутом на плечи белом халате. Я узнал его – он вез меня в больницу.

   – Ну что, Санек, полегчало? – спросил парень, заметив, что я открыл глаза.

   – Где мы? – зачем-то спросил я, хотя и так прекрасно понимал, где нахожусь.

   – Как где? В больнице, – ответил парень, подмигнув мне при этом. – Операцию тебе сделали, рану зашили... Пуля мимо прошла, тебя только задела. Но было сильное кровотечение. Врачи все сделали, наложили повязки. Через несколько дней тебя выпишут. А пока мы охранять тебя будем. Чуть попозже братва тебе разных деликатесов подвезет.

   – Как тебя зовут? – спросил я.

   – Колька я, – сказал парень. – Ты как себя чувствуешь-то?

   Боль не проходила, но была уже какой-то тупой – видимо, действовало обезболивающее.

   Вскоре в палату заглянули давешний врач с медсестрой. Он был ко мне очень внимателен. Объяснил, что боль связана с заморозкой, сделали сильный укол снотворного, поэтому я буду много спать. Потом добавил, что организм у меня сильный, молодой и я скоро поправлюсь. Хотя операция, по его словам, была несложная, остановить кровотечение удалось не сразу – пуля прошла навылет и повредила крупный кровеносный сосуд. После того как врач и медсестра ушли, я вновь заснул.

   Проснулся лишь вечером. Коли в палате не было, зато в ней находились два совершенно незнакомых мне человека в накинутых на плечи белых халатах. Один из них сидел на стуле у окна, а другой стоял возле кровати, внимательно за мной наблюдая.

   – Ну, вот и проснулись, – улыбнулся он. – Итак, вы – Александр Григорьевич Циборовский?

   – Да, – тихо подтвердил я. – А вы кто?

   – Мы из милиции, – сказал мужчина. – По поводу вашего ранения. – Он открыл папку, похожую на скоросшиватель, на которой я заметил надпись «Уголовное дело». – Давайте я все запишу. – И он стал записывать мои данные. – Откуда вы приехали в Москву?

   – Город Владивосток, – ответил я.

   – Когда?

   – Три дня назад, – соврал я.

   – Что вы можете сказать по поводу вашего ранения? – все так же бесстрастно допрашивал меня мент.

   – Ничего конкретного. Стоял у подъезда, разговаривал...

   – С кем? – уточнил мужчина.

   Я чувствовал, что меня подводят к вопросам, ответы на которые я давать им совершенно не хотел.

   – Не помню, с каким-то гражданином... – продолжал я строить из себя полного идиота. – И вдруг подъезжает машина, начинается стрельба. Я падаю, меня задевает.

   – И все-таки с каким гражданином вы разговаривали? – не отвязывался от меня мент. – Свидетели показали, что вы разговаривали...

   – Я не знаю его фамилии, вообще не знаю, кто это такой. Я у него закурить попросил... – перебил я его.

   – Свидетели, которых мы опросили, показали, что вы разговаривали с жильцом их дома Сергеем Ивановичем Тимофеевым, – продолжил мужчина. – Это так?

   – Еще раз вам повторяю: я не знаю, как его зовут. Может, это был и Тимофеев какой-нибудь. Для меня он незнакомый человек.

   – Мы предъявим вам фотографии. – Мужчина полез в папку, достал фотографии и показал мне фото Сильвестра. – Это он?

   – По-моему, нет... – сказал я, пытаясь его обмануть.

   – Ну что ж, давайте продолжим наш допрос... – как ни в чем не бывало сказал мент.

   Я понял, что так просто от рыцарей правосудия мне не отвязаться, закрыл глаза и сделал вид, что теряю сознание. Мои собеседники всполошились и попытались самостоятельно привести меня в чувство.

   – Он что, сознание потерял? – растерянно спросил один у другого. – Может, притворяется?

   – Да нет, не похоже... У него большая потеря крови была, врач сказал... Давай беги за ним скорее!

   Они выскочили из палаты, куда побежал второй – я понятия не имел, но, когда я открыл глаза, палата была абсолютно пуста. Не теряя времени, я полез в папку, оставленную ментами на моей кровати. В ней лежал лист бумаги, на котором было написано: «Протокол допроса». Ниже корявым почерком были записаны мои данные. Затем я вытащил из папки другой листок. На нем также типографской краской было написано: «Оперативная справка». Далее шел машинописный текст: «Тимофеев Сергей Иванович, 1955 года рождения. Клички – Сильвестр, Сережа Новгородский. Лидер ореховской организованной преступной группировки, сформированной из спортсменов, игроков-наперсточников, а также квартирных воров и угонщиков автотранспорта. Родился в деревне Клин Новгородской области. Окончил десятилетку. Был хорошим спортсменом. Занимался рукопашным боем в зале местного отделения милиции. Работал трактористом. Перебрался в Москву в двадцатилетнем возрасте. Женился, обустроился. Имеет связи с преступными элементами. В настоящее время, с 1989 года, занимается рэкетом проституток у ресторана „Арбат“, частных водителей у метро „Каширская“. С 1989 года контролирует автозаправки Красногвардейского, Советского районов, частные ремонтные мастерские автомашин. Опекает наперсточников у ряда магазинов – „Польская мода“, „Лейпциг“, „Электроника“, „Белград“, около станции метро „Юго-Западная“. Неоднократно конфликтовал с чеченскими бригадами, в частности из-за рынка легковых автомобилей в Южном порту. В конце 1989 года был арестован вместе с лидерами солнцевской ОПГ по факту вымогательства денег и автомашин у кооператива „Фонд“. Провел под следствием в Бутырском сизо около двух лет. В настоящее время является лидером ореховской структуры...»

   Я уже дочитывал текст, когда за дверью послышались торопливые шаги. Быстро положив бумаги обратно в папку и швырнув ее на прежнее место, я откинулся на подушку и закрыл глаза. Дверь открылась, и в палату ворвался мой лечащий врач в сопровождении все тех же ментов. Врач подбежал ко мне и провел рукой перед глазами. Я решил, что притворяться дальше нет смысла, и посмотрел на него.

   – Ну что, оклемался? – с облегчением спросил врач.

   – Доктор, очень сильно болит голова, особенно виски, – соврал я.

   Врач, видимо, смекнул, в чем дело, и нарочито строгим тоном обратился к ментам:

   – Больной в таком состоянии не может отвечать на ваши вопросы. Пожалуйста, приходите завтра. Сегодня я как врач не могу разрешить вам продолжать беседу, – категорично заявил он.

   Милиционеры взяли папку, один из них, не скрывая разочарования, сказал:

   – Ну что ж, завтра так завтра... Мы придем.

   После ухода милиционеров я поинтересовался у врача, куда делся паренек, дежуривший у меня в палате.

   – Он уехал, но сказал, что скоро вернется, – ответил врач и, попрощавшись со мной, вышел.

   Оставшись в палате один, я углубился в раздумья, главной темой которых был приход ментов. В голове вертелось несколько вопросов. Особенно меня интересовало, откуда менты узнали, что я знаком с Сильвестром. Или это всего лишь их предположение? А если нет, то откуда могла просочиться информация? Сам факт, что менты нагрянули ко мне в больницу, больших подозрений не внушал – я знал, что врачи обязаны сообщать в милицию о каждом пациенте, поступившем в больницу с ранениями. Хотя наверняка братва предупредила персонал, чтобы обо мне не распространялись. С этими мыслями я пролежал до позднего вечера.

   Вечером вернулся Коля еще с одним парнем.

   – Ну как настроение, Санек? – участливо спросил он.

   – Менты приходили, – первым делом выпалил я.

   – Да мы в курсе, в курсе. Мы заметили их и вышли специально. А сейчас мы пришли за тобой. Состояние твое нормальное, с врачом мы говорили, бабок ему дали. Он сказал, что будет приезжать к тебе на квартиру и лично делать перевязки. Так что едем – нечего тут оставаться.

   – А как же я смогу уйти? – спросил я, намекая на свое лежачее положение.

   – Очень просто, – ответил Коля. – Сейчас тебя пацаны заберут.

   Дверь в палату распахнулась, и в проем с трудом протиснулись два здоровенных амбала. Они аккуратно подняли меня и понесли по больничному коридору, через приемный покой, к машине. Скоро я был уже дома, на квартире Вадима. Тот так и не появлялся...

   Теперь я отлеживался в домашних условиях. Около меня все время дежурил кто-нибудь из ребят. Врач приезжал каждый день. Два раза в день приходила медсестра, проверяла повязки, накладывала компрессы, промывала рану.

   Рана затягивалась быстро. Через четыре дня я чувствовал себя уже достаточно хорошо и мог самостоятельно передвигаться по квартире.

   Как-то к вечеру зазвонил телефон. Подняв трубку, я услышал знакомый голос. Это был Андрей.

   – Узнал? – спросил он.

   – Узнал, конечно, – обрадовался я.

   – Как самочувствие?

   – Да ничего, нормалек. Уже бегаю, правда пока только по хате...

   – Отлично. Завтра часов в одиннадцать спускайся вниз, я тебя заберу. Базар есть.

   – Лады, – сказал я.

   На следующий день ровно в одиннадцать я спустился к подъезду. Я чуть не проглядел Андрея – за время моего пребывания в больнице он успел поменять машину.

   – А где же «Форд»? – спросил я после того, как мы поздоровались и он снова справился о моем самочувствии.

   – Спрашиваешь? Ты же его весь кровью залил! – усмехнулся Андрей.

   – Извини...

   – Да ладно, – улыбнулся он. – Ничего. Тут тебя ждет сюрприз. Небольшой. Садись, поехали.

   Через несколько минут мы подрулили к ресторану, на дверях которого висела табличка «Санитарный час». Андрей открыл дверь и, пропуская меня вперед, сказал:

   – Поднимайся на второй этаж, я догоню.

   Взобравшись по лестнице, я попал в большой банкетный зал. Он был абсолютно пуст, только за столиком в углу сидели четыре человека, среди которых я сразу же узнал Сильвестра. Увидав меня, он улыбнулся и махнул рукой, чтобы я подошел. Я поздоровался со всей компанией. Сильвестр представил меня:

   – Ну вот, братва, познакомьтесь, мой ангел-спаситель, можно сказать, телохранитель. Саня из Владивостока.

   Публика за столиком сидела солидная. Чувствовалось, что это птицы высокого полета.

   – Садись, – сказал Сильвестр, показывая рукой на свободный стул.

   Я сел за столик.

   – Как ты себя чувствуешь?

   – Ничего, нормально, – чуть замешкавшись, ответил я.

   – Что, менты к тебе приходили?

   – Да. Спрашивали в основном про тебя... то есть про вас, – поправился я, – Сергей Иванович. Я им ничего говорить не стал – притворился, что потерял сознание. Когда менты побежали за врачом, я успел покопаться в их папке, справку на вас ментовскую видел.

   – И что там было? – чуть заметно напрягшись, спросил Сильвестр.

   – Когда родились, где жили, что делали после переезда в Москву, – перечислял я пункты, вычитанные в бумажке.

   – И что я делал после переезда в Москву? – Сильвестр смотрел мне прямо в глаза. Недобрая усмешка скривили его губы.

   – Там написано, что рэкетом занимались... – запнувшись, ответил я.

   – Это точно, – усмехнулся Сильвестр. – Не обманывают менты! Откуда только они все знают! – Он посмотрел на своих спутников. Те тоже усмехнулись. – Ладно, я тебя не за этим позвал. Надо дружка твоего освобождать. Мы установили, где он находится. Хорошо, что ты назвал имена крыс, которые приходили Вадика брать. Мы их нашли. Вот, смотри...

   Сильвестр взял салфетку из стакана, стоящего на столе, развернул ее, достал ручку.

   – Вот тут один домик есть. В домике – подвал. Вход в подвал со двора. Санек, я думаю, дело твоей чести освободить своего кента, Вадима. Это первое. Второе, ты приезжий, тебя никто не знает. Поэтому мы разработали план... Тебе нужно будет переодеться сантехником. Как, справишься с такой ролью?

   – Конечно, – сразу согласился я.

   – А ты вполне оклемался, чтобы Вадима освобождать? Может, откажешься? – прищурившись, спросил Сильвестр.

   – Нет вопросов, Сергей Иванович! У меня все в норме! – без тени сомнения воскликнул я.

   – Ну, тогда лады. Андрюха тебе все покажет и расскажет. Я верю в тебя. Ты меня уже два раза удивил своими поступками, – сказал Сильвестр. – Парень ты – кремень. Все сделаешь – после встретимся и побазарим. Иди, тебя Андрюха дожидается.

   Я встал из-за стола, попрощался со всеми и направился к выходу. Андрей догнал меня уже на лестнице.

   – Ну, Санек, садись в машину. Будем решать вопрос с твоим другом.

   – Когда? – поинтересовался я.

   – Да прямо сейчас, – слегка огорошил меня Андрей. – Я тебе обо всех деталях по пути доложу.

   Мы залезли в машину типа «уазика», где уже сидели ребята из Андрюхиной бригады. Судя по серьезному виду, настроены они были весьма решительно. В ногах у них лежал какой-то мешок и коробка с инструментами.

   Примерно через полчаса мы были на месте. Из окна машины мне был виден небольшой дом с маленьким грязным двориком.

   – Вон, видишь это здание? – сказал Андрей. – Со стороны двора – вход в подвальчик. Сейчас переоденешься сантехником, в коробке с инструментами волына.

   – Что там? – не понял я.

   – Пистолет «ПМ». Ты ведь умеешь стрелять из него. В общем, подойдешь к подвальной двери, постучишь, скажешь, что ты из домоуправления, что у них там протечка и тебе посмотреть надо. Попробуй сыграть все как можно натуральней.

   – Это как? – переспросил я. Актерского опыта у меня не было никакого, поэтому я очень сомневался в удачном исходе эксперимента.

   – Ну, как будто ты пьяный слесарь... Ты слесарей-то видел? – усмехнулся Андрей.

   – Конечно, – чуть не обиделся я.

   – У вас во Владивостоке какие слесаря бывают?

   – Такие же, какие и в Москве, – буркнул я.

   – Значит, ты роль свою понял. Как только тебе дверь откроют, бей монтировкой по голове. Мы быстро подбежим.

   – А почему вы сразу со мной пойти не можете?

   – Потому что тамошние крысы контролируют подход, а дверь металлическая, ее взять трудно будет. Не забывай и о том, что там Вадим, ему достаться может, – объяснил Андрей. – В общем, ты свою задачу понял? Дальше сам ничего не делай. Впрочем, смотри по обстановке, если что – стреляй. Крысы! Мы их все равно давить будем! – добавил Андрей. Он приоткрыл ящик с инструментами. Сверху лежал пистолет «макаров». – Накинь на себя куртку, вот тебе беретка. – Он надел мне на голову засаленную беретку. – Теперь ты слесарь...

   – Да нет, еще не слесарь, – добавил один из парней. – Поди сюда! – Он снял беретку и провел ею мне по лицу и шее. – Вот теперь ты, в натуре, слесарь! Все, давай!

   Я направился к подвалу, сжимая в руке ящик с инструментами, пытаясь по дороге вжиться в образ. Оказавшись возле прочной металлической двери, я стал что было мочи колотить в нее, одновременно слегка приоткрыв крышку ящика. Стучаться мне пришлось недолго: вскоре за дверью послышались шаги и чей-то грубый голос спросил:

   – Че надо?

   Стараясь, чтобы было натурально, я хриплым голосом произнес:

   – Че, че! Х... через плечо. Я слесарь из РЭУ.

   При этом громко икнул, как будто был в стельку пьян.

   – Какого х...я тебе здесь надо, слесарь? – проговорил тот же голос.

   – Труба у вас там лопнула, потоп... Начальник послал смотреть, – пьяненьким голосом объяснил я.

   – Да у нас вроде сухо! Приходи-ка ты как-нибудь в другой раз! – зло отрезал голос за дверью.

   – Ждать никак нельзя, вода горячая. – Я старался говорить заплетающимся языком. – Не откроете, с начальником вернусь – пусть сам с вами разбирается, а то вечно я виноват!

   За дверью на несколько минут повисла тишина, потом там, видимо, решили, что один пьяный слесарь лучше, чем начальство РЭУ, послышался лязг отпираемого замка. Дверь заскрипела и медленно открылась. Я увидел перед собой невысокого парня, с темными волосами и угрюмым лицом. Время терять было нельзя, и, выхватив из ящика пистолет, я с размаху ударил не успевшего ничего понять парня по лицу. Тот схватился обеими руками за голову и закричал:

   – Падла! Сука! Убью!

   Чтобы он не очень шумел и не привлекал внимания остальных обитателей подвала, мне пришлось добавить ему рукояткой пистолета по голове, тем более что я заметил, что из-за пояса парня торчит пистолет «ТТ». Парень вырубился и батоном свалился к моим ногам. Наши ребята выбрались к этому времени из машины и бежали мне на подмогу. В руках у них были автоматы. Они пронеслись мимо меня вниз по ступеням, и почти сразу же оттуда послышались автоматные очереди вперемежку с пистолетными выстрелами. Я поспешил вниз. Там все еще продолжалась перестрелка. Наши парни мочили из автоматов местных обитателей, многие из которых уже лежали ничком на земле. В углу, возле батареи, я заметил Вадима. Он присел на корточки и обхватил голову руками, чтобы его случайно не зацепило.

   Выстрелы прекратились так же внезапно, как и начались. Ребята подбежали к Вадиму.

   – Вадюха, здорово! Цел? – прокричал кто-то из наших.

   Я наконец тоже подобрался к другу. Он был пристегнут к батарее наручниками. Лицо Вадима было в крови.

   – Как ты? – переспросил я.

   – Нормально. Пытали, суки... – помедлив, ответил он.

   – Все, им – конец! – сказал подошедший сзади Андрей.

   Ребята нашли где-то толстый железный прут и начали сворачивать батарею. Через несколько минут им это удалось, и Вадим оказался на свободе.

   – Все, уходим! – поторопил нас Андрей.

   Мы быстро поднялись по лестнице и выскочили из подвала.

   – Слышь, – вдруг обратился ко мне Андрей, бежавший последним, – там у двери парень, которого ты ранил... Иди добей. – Он пристально посмотрел на меня.

   – Я?! – У меня внутри все похолодело. – Зачем, почему?

   – Это приказ, – твердо сказал Андрей. – Иди, я потом проверю.

   – Я не могу, не могу! Это... – Я хотел добавить, что это жестоко, но Андрей перебил меня, не дав договорить:

   – Иди! Он близкий кореш твоего врага, Ежика. Тебе ведь тоже от него досталось?

   Мне ничего другого не оставалось, как подчиниться приказу. Я подошел к парню, который все еще лежал в отключке, и посмотрел в его лицо. Оно действительно было мне смутно знакомо. Я почувствовал, как во мне поднимается злость на Ежика, на его братву, на этого парня в частности. Плохо понимая, что делаю, я взвел курок пистолета и нажал на него. Пуля попала парню в живот. Он протяжно застонал и тут же отключился.

   – Теперь уходим, – сказал Андрей. Я и не заметил, что все это время он стоял у меня за спиной.

   Мы сели в «газик» и покатили прочь. Ехали мы не к Вадиму домой, а на какую-то съемную хату, где переоделись, умылись и принялись отхаживать Вадима. Он очень похудел. За неделю заточения практически ничего не ел. Ему давали только хлеб и воду. Каждый день били, пытались заставить его сказать адрес квартиры, где после неудачного покушения отсиживался Сильвестр. Вадим знал его, но назвать отказался.

   – Молодец, молодец! – похвалил его Андрей. – Как и твой Сашка, между прочим. Ты в курсе, что твой дружбан Сергея Ивановича прикрыл?

   – Да, мне уже ребята по дороге сказали, – ответил Вадим. Было заметно, что эта новость пришлась ему по душе.

   – Как ты, братуха? – еще раз спросил я.

   – Да ничего. Видишь, какая наша профессия, что бывает? Не все телок трахать!

   На этой квартире мы с Вадимом отсиживались еще пару деньков. На третий день к нам приехал Андрей. Он о чем-то долго разговаривал с Вадимом с глазу на глаз, потом почти сразу ушел. После разговора с ним Вадим многозначительно поглядел на меня:

   – Сергей Иванович приглашает нас с тобой в кабак. Деньги дали, сейчас поедем купим одежду и нынче вечерком – на беседу.

   И мы поехали по магазинам покупать одежду. Провозиться нам пришлось долго, я никогда не подумал бы, что выбирать костюм такое сложное и длительное занятие. Зато смотрелись мы в новых костюмах как сенаторы Соединенных Штатов. Вполне удовлетворенные своим внешним видом, мы отправились в ресторан.ОРЕХОВСКИЕ

   Москва, Орехово-Борисово, октябрь 1994 года

   Сбор ореховских бригад был назначен ровно в 21.00. К этому времени к небольшому ресторанчику под названием «Орехово», представляющему собой двухэтажное здание из бетона и стекла, стали припарковываться холеные иномарки с тонированными стеклами, преимущественно черного цвета.

   В одной из машин сидели трое: Стас Чернов, Денис Орлов и их лидер, бригадир Игорь Чернаков, известный под кличкой Двоечник.

   Машина медленно припарковалась недалеко от входа в ресторан. Игорь вытащил из-за пояса два пистолета и протянул их своим охранникам.

   – Смотри, Стас, – произнес Игорь, – смотрите оба! Если что – вы знаете что делать. Ты – моя правая рука, будешь принимать решения самостоятельно.

   – Что значит «если что»? – переспросил Стас. – Если менты?..

   – Нет, с ментами базара нет. Если вдруг братва не так себя поведет, тогда все на твое усмотрение. Все, я пошел! Привет, бродяги!

   Чернаков быстро вылез из машины. Еще раз бросив взгляд на оставшихся в машине, он медленно направился в сторону ресторана.

   – Представляешь, Стас, – произнес Дэн, – уже девять дней как Сильвестра нет! Трудно себе представить, что Иваныч в земле лежит… Хотя, честно говоря, мне с трудом в это верится. Как ты думаешь?

   Стас медленно повернул голову в сторону Дэна и задумчиво сказал:

   – Может, и не лежит… Может, соскочил Иваныч. Значит, ему так нужно. Сейчас надо с пацанами договориться, чтобы войны не было.

   – А как ты думаешь, договорятся они?

   Стас посмотрел на площадку перед рестораном. Там стояло более двух десятков автомобилей.

   – Почти все бригадиры приехали, – сказал Стас. – С одной стороны, раз приехали, то, наверное, будут как-то договариваться. А с другой стороны, братва у нас отмороженная, ничего и никого не уважает, только Сильвестра уважали. А что касается новых лидеров… – Стас сделал паузу.

   – Ты кого имеешь в виду – Культика или Дракона?

   – Может, и их. Мне кажется, что никто за ними не пойдет.

   – Значит, будет война?

   – А как ты думал, парень? Такое наследство! Все хотят ухватить кусок пирога побольше! Ладно, что гонять попусту… Подождем, скоро все будет ясно, – и Стас медленно достал из кармана кожаной куртки пачку сигарет, закурил.

   Дэн замолчал.

   Каждый погрузился в свои мысли.

   Стас размышлял: с одной стороны, он – простой боевик, телохранитель своего бригадира, Игоря Чернакова, Двоечника. Простому боевику было все равно, с кем воевать – со своими или с чужими. Конечно, со своими обидно было. Сколько лидеров уже было у ореховской братвы! Был и Дима по кличке Димон, и Саша Клещенко – Узбек-старший. Но самым выдающимся, по мнению ребят, был, безусловно, Сильвестр. Именно он сумел разрозненные бригады соединить в единую, мощную структуру, с которой считалась вся Москва. Недаром его считали чуть ли не лидером столичного криминального мира. А теперь, после его смерти, когда Сильвестра неожиданно взорвали, все идет по-старому. Значит, скорее всего, будет война… А если Сильвестр жив? А вдруг он объявится и скажет: вот я вас, пацаны, и проверил на вшивость! «А что мы можем сделать? – думал Стас. – Как старшие скажут, так и будем действовать».

   Он повернулся к Дэну и посмотрел на него пристальным взглядом. Дэну на вид было года двадцать два.

   На самом деле ему было уже двадцать пять. Высокого роста, широкоплечий, темноволосый и голубоглазый, он был похож на культуриста. Но Дэн никогда спортом не занимался. Его биография практически полностью совпадала с биографией Стаса. Они жили в одном дворе, окончили одну школу, служили в армии, правда, в разных местах. После армии, вернувшись в родное Орехово-Борисово, пытались заниматься мелким бизнесом – торговлей пивом. Тогда, взяв деньги у друзей взаймы, они закупили партию бутылочного пива. Им, казалось, повезло – попался покупатель, который скупил партию оптом. Но потом произошло страшное – так называемый «кидок». Покупатель оказался настоящим кидалой.

   Он закупал крупные партии товара, а потом исчезал, не отдав денег. Стас с Дэном попали в большие долги. Хотя деньги они брали у хороших друзей, но отдавать-то все равно нужно было!

   Поняв, что законными способами деньги заработать невозможно, друзья попали к бандитам – к известному уже нам Двоечнику. Игоря Чернакова они тоже знали с детства. Он был немногим старше их и раньше вступил на бандитскую тропу. Тогда же они познакомились с Культиком, с Драконом, а чуть позже – со знаменитым Сильвестром.

   Сначала Стас с Дэном были на подхвате у Двоечника – покупали телефоны, пейджеры, оформляя их на себя, поскольку еще не были замечены в бандитском деле. Постепенно они пошли на свои первые дела. В основном они занимались вымогательством и вышибанием долгов. Кстати, основной причиной того, что они попали к Двоечнику, была та, что они обратились к нему с просьбой найти кидалу и выбить у него долги. Двоечник со своей бригадой сделал это очень быстро. Они нашли кидалу, выбили долги по полной программе, основательно намяв ему бока и преподав хороший урок.

   После этого, рассчитавшись с долгами, Стас с Дэном решили, что бизнесом больше заниматься не будут. Лучше они будут работать с Двоечником. По их понятиям, работа была непыльной, а денег – много. Правда, работа была связана с риском, но к этому Стасу с Дэном было не привыкать. Вскоре Стасу, благодаря острому уму, даже удалось стать заместителем бригадира Двоечника.

   Тем временем на площадке около ресторана можно было наблюдать довольно интересную картину. Стоявшие там машины, в которых сидели такие же боевики из ореховской братвы, казались пустыми. Никто не выходил. Это было странным, так как все ребята знали друг друга. Но почему-то в этот день никто не решался выходить из машин. Каждый понимал, что сейчас решается их судьба – то ли они вместе, то ли порознь и из вчерашних друзей могут в одно мгновение превратиться в заклятых врагов, делящих наследство покойного Сильвестра…

   Стас посмотрел на часы. Уже полчаса как старшие сидят в ресторане и разбирают свои проблемы. Затем он взглянул на Дэна. Тот перехватил его взгляд, молча достал из кармана жвачку и сунул пластинку в рот. Он сказал:

   – Слушай, уже тридцать семь минут базарят! Может, договорятся, как ты думаешь?

   Стас пожал плечами.

   – Меня волнует другое: почему из машин никто не выходит?

   – Не знаю.

   – Видишь, в сером «мерсе» Вован с Витохой сидят. А в вишневом «БМВ» – Генка с Русланом… Я их заметил через стекла. Но никто не выходит.

   – Небось сидят и волыны на руках держат, – подхватил Дэн, – чтобы, если что, сразу стрелять начать…

   – Не думаю, – ответил Стас. – Сразу стрельба не начнется. Посмотри! – неожиданно сказал он, показывая на невысокий кустарник, возле которого стоял неприметный серенький «москвичонок». – Похоже, нас всех менты пеленгуют.

   – С чего ты решил?

   – Наши-то на «Москвичах» не ездят…

   Дэн кивнул.

   – Значит, это менты. И я не удивлюсь, если сейчас нас всех задержат и что-нибудь подбросят, чтобы одним махом расправиться со всей ореховской братвой.

   – Ладно тебе, – махнул рукой Дэн. – Мы непобедимы! Мы же мафия! – добавил он гордо. – А потом – кого задержат? Ну, бригадиров, ну, телохранителей бригадиров. А остальные – на воле, на свободе.

   – Ты хочешь сказать – выберут новых бригадиров и назначат новых телохранителей? – переспросил Стас с усмешкой.

   Дэн кивнул.

   – Дэн, а что ты будешь делать, если нас обшмонают и стволы найдут?

   – Стволы я возьму на себя. Мы с Двоечником договорились накануне, что, если что, сделаем так.

   Стас от неожиданности закашлялся.

   – Вы даже меня в известность не поставили!

   – Ладно, Стас, чего ты обижаешься? Зачем ерша гонишь? Я же беру на себя, а не на тебя вешаю!

   – Нет, я так…

   Стас опять стал осматриваться.

   – Ты чего дергаешься? – спросил Дэн.

   – Знаешь, что-то у меня на душе неспокойно. Какой-то подвох чувствую. То ли от ментовской засады, то ли сейчас что-то начнется.

   – Ты, братишка, совсем нервный стал! – усмехнулся Дэн. – Какая засада может быть, кроме ментовской? Враги к нам приедут? Вряд ли. Кто об этом знает?

   – Ты думаешь, что утечки информации нет? Появилось много людей от Коша, а мы его совсем не знаем.

   – Да он – тихий и спокойный пацан!

   – Нет, я насквозь таких людей вижу! Он что-то замышляет. И я не удивлюсь, если через какое-то время мы окажемся под его началом, – сказал уверенно Стас. – А мне больше нравится Витоха…

   – Витоха твой – выскочка! Он еще при Сильвестре пытался отираться около лидеров и старших, хотя и был простым боевиком. Но Культик его четко осадил…

   – Интересно, а он сегодня приехал? – Стас стал высматривать машину, на которой ездил Витоха. Но «Опеля Фронтеры» Витохи Стас не обнаружил.

   Прошло еще минут двадцать, прежде чем из дверей ресторана «Орехово» стали появляться люди. Первые пятеро вышли молча. Кто-то курил, кто-то посматривал на машины, стоящие неподалеку. Наконец вышел Двоечник. Он шел вместе с другими лидерами группировки – Культиком и Драконом. Они остановились у выхода, двое курили сигареты. Двоечник что-то говорил. Мимо них проходили бригадиры, каждый из них подходил к своей машине, садился в нее и уезжал.

   – Процесс пошел, – сказал Дэн. – Ну что там, как ты думаешь?

   – Не договорились. Видишь – порознь выходят… Будем дожидаться.

   Черный «Мерседес» с тонированными стеклами, стоявший на площадке, подъехал вплотную к входу. В него молча сели Культик и Дракон. Машина плавно тронулась.

   Двоечник шел по направлению к «мерсу», в котором сидели ребята. Подойдя к машине, он сел на переднее сиденье и, повернувшись назад, спросил:

   – Волыны у кого? У тебя, Дэн?

   – Да, – Дэн кивнул головой. – Ну как стрелка прошла?

   Двоечник пожал плечами.

   – Да никак. Ни о чем не договорились – слишком серьезные разногласия. Каждый считает, что его обделяют другие.

   – Но до чего же все-таки договорились? – продолжил Стас.

   – Договорились, что встретимся снова через некоторое время. Но я думаю, что никакой встречи не будет. Скорее всего начнется война, будем друг друга отстреливать. Но самое опасное и самое неприятное в этом деле – никто не знает, кто против кого воевать будет…

   – Как это? – переспросил удивленно Стас.

   – А вот так. Какие у нас в бригаде лакомые кусочки остались? Оптовый рынок, автосервис, ресторан, небольшой банк и часть территории на Горбушке. На все эти места будет претендовать кто-то из наших. Но я не знаю точно, от кого ждать удара.

   Стас понимающе кивнул.

   – Ладно, Двоечник, прорвемся, не впервой!

   – Все это так, – ответил Двоечник, – только пацанов подставлять жалко. Не для этого я всех вас собирал, растил и воспитывал, чтобы все в землю легли.

   – Да что ты нас хоронишь-то заживо! – неожиданно вступил в разговор Дэн. – Война еще не началась, а ты уже…

   Двоечник пристально посмотрел на Дэна. Тот сразу понял, что все, что он говорит, – ерунда и войны не миновать.

   – Все, поехали в бильярдную! Посидим, пивка попьем, потолкуем, – сказал Двоечник.

   Стас медленно повернул ключ в замке зажигания. Машина завелась и медленно выехала с территории ресторана «Орехово».

   Проезжая мимо серого «Москвича», Стас обратил внимание, что в машине сидят двое или трое. Один из них курил, другой держал что-то в руке около рта. Похоже, рация…

   – Что ты там увидел? – спросил Двоечник.

   – По-моему, нас менты пасут.

   – Ну и черт с ними, пускай пасут! А волыны у кого? – опять спросил Двоечник.

   – У Дэна.

   – Дэн, – Двоечник повернулся к Денису, – если что, то ты у нас пассажир, мы тебя только вот тут посадили. Ты попросился довезти тебя до метро.

   – О'кей, – кивнул головой Дэн. – Стволы беру на себя. Я их только что нашел и еду сдавать в отделение милиции.

   Двоечник кивнул и улыбнулся.

   – Ты бы, парень, написал заявление в милицию на всякий случай…

   – Что-то мне стремно на душе, – снова сказал Стас.

   – Стоп! – оборвал его Двоечник. – По-моему, пацаны, вы сглазили. Вон гаишники стоят. Притормаживай немного! Сто процентов нас сейчас прошмонают!

   – Погодите, – сказал Дэн, – остановите машину. Я лучше выйду. Если что – скажу, что вообще в машине не был.

   – А если они снимают? – спросил Двоечник.

   – Тогда – пассажиром был. Разберемся!

   Стас нажал на тормоз. Дэн быстро выскочил из машины и направился в противоположную сторону.

   – Поехали! – сказал Двоечник. Стас отпустил сцепление, машина тронулась.

   – Больше в машине ничего такого нет? – спросил Двоечник. – Патроны там, гранаты…

   Стас пожал плечами.

   – Черт его знает… Вроде нет, чисто. А потом, какое это имеет значение? Если захотят что-то подложить, так все равно подложат.

   Через несколько секунд «Мерседес» поравнялся с машиной гаишников. Стоящий на обочине милиционер замахал палочкой, останавливая их машину.

   Вскоре около машины оказался милиционер с погонами капитана. Тотчас же из второй машины появился сержант с автоматом Калашникова, который тут же навел дуло на «мерс»…  – Я предлагаю дать им хороший урок. Стрелочка у нас назначена на завтра, у магазина «Будапешт». Там работает наша подшефная фирма. Кавказцы стали их очень обижать. Мы, как вышестоящая организация, должны их защитить. Я думаю, это все понимают?

   – Конечно! – послышались одобрительные возгласы.

   – Поэтому завтра, в 16.00, прошу без опоздания прибыть на стрелку. Ничего такого с собой не привозить – сами понимаете… Могут подтянуться менты. А к тебе, Леша, большая просьба. Поскольку, по нашим данным, кавказцев будет человек двадцать-тридцать, ты захвати десять-пятнадцать хлопцев, наиболее крепких, из твоей элитной секции. Пусть окажут помощь старшим товарищам! – с улыбкой проговорил Сергей. – Как ты на это смотришь? Помогут?

   – Я не знаю… Надо спросить их.

   – А ты сошлись на меня. Они-то меня знают… Скажи – Михей просил.

   – Хорошо, – согласился Алексей. – Сергей, я могу с тобой поговорить?

   – После собрания – конечно. Получи у Эллочки зарплату с премией, а потом и переговорим. Ну что, – обратился Михеев к собравшимся, – есть вопросы? Если вопросов нет, то завтра встречаемся на стрелочке. Никаких железок, тем более стволов и ножей с собой не брать. Только цепочки, дубинки – это пожалуйста. Но не больше!

   Постепенно комната опустела. Алексей вышел в приемную. Там уже находилась пышнотелая блондинка.

   – Вы Алексей Синицын? – вежливо спросила она.

   – Да.

   – Я – Элла. Выдам вам зарплату. Подойдите, пожалуйста, сюда.

   Алексей подошел к столику. Эллочка открыла «дипломат» и, найдя конверт с надписью: «Синицын», протянула ему.

   – Расписаться нигде не требуется? – спросил Алексей, взяв конверт.

   – Да нет, – улыбнулась Эллочка. – У нас все основано на доверии.

   Алексей открыл конверт. Там лежало 700 рублей. По тем временам это была фантастическая сумма! Значит, кроме пятисот рублей зарплаты, он получил еще 200 премиальных. Это больше, чем он предполагал, и без всяких налогов, вычетов…

   Тут дверь открылась, и Сергей сказал Алексею:

   – Заходи.

   Алексей вошел в кабинет. Там уже никого не было, только на диване сидел невысокий мужчина крепкого телосложения.

   Виталик был уже не тот пацан, каким мы его встретили в начале повествования. Он заматерел и внешне, и внутренне. С тех пор как он стал ближайшим помощником Сергея, к нему пришел достаток. О временах, когда он сидел в своей комнате и смотрел на грязные обои, Виталик не вспоминал. В той квартире он сделал шикарный ремонт и оставил ее матери, а себе купил трехкомнатную кооперативную.

   – Познакомься, это Виталик Макаров, – произнес Сергей.

   – Макар, – представился незнакомец.

   – Моя правая рука, – сказал Сергей. – В мое отсутствие, считай, твой начальник и начальник всех остальных. Мы с ним вместе начинали… Ну что, доволен зарплатой?

   – Конечно, доволен! – ответил Алексей.

   – А мы довольны тобой, Леша. За короткое время ты добился хороших успехов. Кстати, о тебе и Отари спрашивал. Мы тебя хвалили.

   – Отари Витальевич?

   – Да. У тебя какие-то неясности? Говори.

   – Понимаете, Сергей Михайлович…

   – Да брось ты этот официоз! Называй меня просто Серегой.

   – Сергей, я не могу понять, чем мы занимаемся. Мы что – банда?

   – Почему же банда? – Виталик удивленно посмотрел на Алексея.

   – Нет, мы не банда, – объяснил Сергей. – Мы – новое сообщество. Если хочешь, мафия – если тебе это название ближе. Да, мы – мафия, но мафия в хорошем смысле.

   Алексей знал, что с началом кооперативного движения появилось новое слово «рэкет», возникли первые рэкетирские бригады, они осуществляли наглые и откровенные «наезды» на предпринимателей, вымогая у них деньги. Об этом в последнее время много писали газеты и журналы, смакуя различные примеры из уголовной практики.

   – Я понимаю, о чем ты думаешь, – продолжил Сергей. – Мы не рэкетиры и никогда ими не будем. Мы – «крыша». А за «крышу» в нашем Уголовном кодексе наказания нет. Мы сейчас строим новые отношения. Я тебе хочу объяснить раз и навсегда, чтобы ты решил, будешь с нами или нет. Выслушай меня, а потом ответишь. Если захочешь уйти – нет вопросов. Никаких претензий к тебе со стороны братвы не будет. Но если решишь остаться – ты останешься до конца. И нужно, чтобы ты все понял правильно и сделал верный выбор. Итак, мы – мафия, но в хорошем смысле слова, – повторил Сергей. – Сейчас в стране появляются кооператоры, частники. Государство разрешило им работать. И тут же у частников возникли проблемы – долги, рэкетиры и так далее. А государство не обеспечило механизма защиты их от бандитов и механизма возвращения им долгов. Наш суд ничего сделать не может. Так вот, эту нишу заняли мы. Но мы никогда не приходим к человеку и не говорим: гони деньги на бочку! Наоборот, люди идут к нам, зная наш имидж порядочной и справедливой организации, который мы постепенно завоевываем. И тогда мы встаем на защиту этих людей. Естественно, кооператоры должны нам платить – за страховку и за безопасность.

   – Я не понял – за какую страховку и безопасность?

   – За безопасность от криминальных «наездов» бригад рэкетиров, а страховка – страховка их сделок. Но мы работаем с ними, повторяю, на сугубо добровольных началах, мы ни на кого не «наезжаем». И сейчас наша задача – укрепить свой имидж справедливой и могущественной организации. Если тебе нравится слово «мафия», называй нас так, но мы предпочитаем «структура», «сообщество». К сожалению, нам приходится встречаться с конкурентами, с врагами. К ним относятся и эти кавказцы. В одной встрече с ними ты уже участвовал в «Советской». А вторую мы проведем завтра, у «Будапешта». Так что мы никого не обижаем, наоборот – помогаем людям. И в данном случае тоже. У «Будапешта» работает наша подшефная организация. Может, слышал о наперсточниках?

   – Да, – ответил Алексей. – Слышал и видел.

   – Ну вот. Их кавказцы стали обижать. А мы им покровительствуем. Разве мы можем бросить товарищей в беде? Мы обязаны заступиться за них. Понятно?

   – Да.

   – Ну как, ты с нами или тебе нужно подумать?

   – Да что тут думать! Если все в рамках закона – мне думать нечего. Просто в зону по новой не хочется…

   – А кому хочется? – И Сергей повернулся к Виталику: – Тебе, братан, хочется?

   – Хм, – усмехнулся Виталик и покачал головой.

   – Вот видишь, никому туда не хочется. Поэтому наша основная задача – соблюдать законы, а не нарушать их. Иногда, конечно, бывают проколы, как с Эдиком… Но это исключение. Парню нельзя было снова на нары. И так у него подмоченная репутация… А мы с ним выросли в одном дворе, и бросать парня в трудную минуту, даже если когда-то он и оступился, я не имею права. Поэтому хочу сказать тебе вот что. Если завтра все сложится хорошо, расширяй свою секцию. Мы тебе пару филиальчиков поможем открыть в Солнцеве. Бери себе помощников, пусть у нас будет сильная секция карате. Сейчас ты должен проявить себя по части спортивной подготовки молодых кадров. Это твой участок работы. Когда с этой задачей справишься – и если сам, конечно, захочешь, – переведем тебя на более интеллектуальную работу. Нет, я понимаю, что и в карате нужно интеллект вкладывать, без него это будет простая драка. Я же имею в виду занятие бизнесом, финансами. Тут тебе придется подучиться, да и мне не мешает повысить квалификацию. Мы будем разнообразить свою деятельность, будем не только «крышей» для бизнесменов, но и сами ими станем, начнем покупать, продавать, а может, и производить что-нибудь. Будем иметь свои магазины, рестораны, предприятия, банки. Я надеюсь, мы создадим мощную империю, и она завоюет всю столицу. Тут знаешь сколько управляющих потребуется? Я на тебя рассчитываю. Только мы не должны пустить туда «черных». Ну все, – закончил Сергей и спросил: – А ты где живешь-то сейчас?

   – Квартиру снимаю, – ответил Алексей.

   – Если тебе нужны деньги – тачку купить или взнос в кооператив внести, – ты не стесняйся. Мы можем оказать тебе материальную помощь, потом отдашь…

   – Пока не надо, спасибо.

   – Я чувствую, ты нас понял, – улыбнулся Сергей.

   – Вполне.

   – И поддерживаешь?

   – Обеими руками!

   Они попрощались. Алексей спустился вниз и вышел из гостиницы.

   Домой он не поехал, а вернулся в секцию, открыл журнал с адресами и телефонами своих воспитанников и выбрал десятерых наиболее крепких и надежных парней. Обзвонил их и назначил встречу.

   Ребята собрались часа через полтора. Алексей, подражая манере разговора Сергея, коротко изложил план завтрашнего мероприятия. Как только он назвал имя Сергея Михеева, все закричали:

   – Конечно, конечно!

   Алексей прочел в их глазах, что для них участвовать в сражении с «черными» на стороне Михея – огромная честь.

   Алексей был рад, что выполнил просьбу Михея. Он подумал, что теперь у него своя бригада – спортсменов-каратистов, и он – их шеф, их сэнсэй.

Глава 5

   Алексей приехал на место за сорок минут до начала стрелки. Неписаное правило любой разборки – не опаздывать и не устраняться от стрелки, поскольку отказ приехать считается выигрышем для противника.

   Он и раньше участвовал в разборках, еще в колонии. Они возникали иногда стихийно, в камере, в бане или на промзоне. Могли назначаться заранее. Тогда каждая группировка собирала боевой отряд. Как правило, разборка продолжалась не более 5 минут. Этого было достаточно, чтобы определить, кто сильнее в данном споре.

   Подъехав заранее к магазину «Будапешт», Алексей прогуливался вдоль торговых рядов. Вскоре он заметил ребят, которых помнил по встрече в гостинице с Михеевым. Они были одеты в короткие куртки, на головах – кепочки. Многие держали в руках свернутые в трубочку газеты. Алексей увидел стоящую недалеко «Волгу» с темными занавесками на окнах. Неожиданно занавески раздвинулись, и кто-то из машины помахал ему рукой. Алексей приблизился и разглядел на заднем сиденье Сергея Михеева. Тот сделал приглашающий жест.

   Алексей сел в машину.

   – Как дела? – спросил Сергей. – Твои приехали?

   – Скоро должны быть.

   Рядом с Сергеем сидел Виталик.

   – Сейчас ореховские подъедут с Сильвестром, – деловито сказал Сергей. – У Сильвестра давно зуб на кавказцев. Тем более территория у нас общая. Ну как, волнуешься? – спросил он у Алексея.

   – Да нет, не впервой… А если вдруг менты заберут?

   – Ну и что? Заберут, а через какое-то время отпустят. В случае чего скажешь – проходил мимо, вижу – дерутся, я заступился… А так – знать никого не знаю. Так и остальные скажут, – усмехнулся Сергей.

   – А сам ты где будешь? – поинтересовался Алексей.

   – Мне там быть не обязательно. Спор практически решен, осталось поставить последнюю точку.

   – Ладно, я пойду. Надо посмотреть, где мои пацаны, – сказал Алексей.

   – Да, кстати, как они восприняли просьбу? Мое имя называл?

   – Конечно. Ты у них в авторитете, сразу согласились.

   – Вот видишь! Считай, твоя бригада каратистов уже действует. Думаю, вы сегодня покажете, на что способны.

   Алексей вышел из машины. Тут он заметил нескольких своих учеников. Они прохаживались невдалеке и внешне старались походить на старших товарищей, которые тоже собирались рядом.

   Вскоре все подошли к киоску «Мороженое». Продавщица, предчувствуя недоброе, тут же закрыла окошко. Вдруг раздался пронзительный свист, и из-за угла магазина появилась большая группа кавказцев. Возбужденные, агрессивно размахивающие какими-то палками, они шли в сторону киоска. Неожиданно Алексей услышал автомобильный сигнал. Он обернулся и увидел знакомые зеленые «Жигули», в них он ехал на встречу с Михеевым. Из машины вышли знакомые ребята. Открыв багажник, показали всем, что там лежат аккуратно нарезанные стальные прутья. Солнцевские моментально направились к машине, все железки были разобраны. Алексей, руководствуясь кодексом чести карате, всегда дрался голыми руками, единственное исключение раньше делал для нунчаков, которые ко времени описываемых событий были по закону признаны холодным оружием. Так что он не стал брать обрезок арматуры, а лишь обмотал руки широким пластырем. Тут же вся толпа двинулась к группе кавказцев. Разговора никакого не получилось, сразу началась «махаловка».

   Алексей наблюдал за своими учениками. Те вовсю крушили кавказцев – кто руками, кто ногами, кто применял приемы бокса, забыв, что их обучали карате, но и прутья побросали. Металлом был усыпан весь асфальт вокруг дерущихся.

   Однако два «пиковых» были им не по зубам – огромные, под метр девяносто, явно профессиональные борцы, они кидали через себя молодую солнцевскую поросль так быстро и ловко, что мальчики-каратисты не успевали применять заученные ими приемы.

   Алексей понял, что пора вмешаться. Он приблизился к одному из амбалов и, улучив момент, нанес удар, целясь в возвышавшуюся над ним квадратную челюсть. Но «пиковый» боковым зрением засек Алексея и отбил его руку. Тогда левая нога каратиста нанесла противнику сильнейший удар в грудь. Тот покачнулся, но устоял. Второй кавказец поспешил на помощь и, схватив Алексея сзади, начал его душить. Алексей ударил «быка» локтем в солнечное сплетение и почувствовал, как сжимавшая его горло рука ослабила хватку. В этот момент он увидел на другой стороне улицы несколько «Жигулей». Из них выскакивали ребята славянской наружности. «Ореховские приехали», – мелькнуло в голове Алексея. Это придало ему силы, он мотнул головой назад и попал затылком в огромный нос противника. От боли тот отпустил Алексея.

   Ореховские ринулись на кавказцев. Среди них был заметен высокий светло-русый парень с чубчиком. Вероятно, это и был Сильвестр. Он с ходу врезался в гущу кавказцев, нанося кастетом удары направо и налево, и быстро оказался рядом с Алексеем. Ореховский долбанул первого амбала по голове, и тот, еще не отошедший от полученного удара ногой в грудь, рухнул как подкошенный. Алексей добил второго, стоящего с залитым кровью лицом. С прибытием ореховских бойцов фортуна явно отвернулась от кавказцев. Они почувствовали, что сил у противника больше, и начали отступать. Несколько «пиковых» уже лежали на асфальте, залитые кровью. Алексей заметил валявшиеся рядом с ними трубы, цепи, оторванные рукава, пуговицы. Внезапно раздались звуки сирены, и подъехало несколько «уазиков». Из них выскочили милиционеры с дубинками, в шлемах и бронежилетах. Стражи порядка побежали к дерущимся.

   Солнцевские тут же разбежались в разные стороны. Кавказцы не замедлили последовать их примеру. Только Алексей никуда не двинулся, подумав: «А зачем мне бежать?» Неожиданно его схватили, с силой вывернули руки и пригнули голову почти к асфальту. Алексей не сопротивлялся.

   – Товарищ капитан, одного задержали! – раздался крик.

   Через несколько мгновений Алексей оказался в милицейском «уазике». Вскоре туда были брошены какие-то незнакомые ребята и один кавказец. Машина тронулась. Все молчали, только кавказец ругался на своем языке.

   Они подъехали к какому-то отделению милиции. Их вытащили из машины и бросили в «обезьянник». Там уже было несколько человек – пьяницы, бомжи. Алексей спокойно уселся на лавку. То и дело приезжали сотрудники милиции, привозя новых участников побоища.

   В «обезьяннике» он просидел около двух часов. В отделение милиции входили люди в гражданском, всматривались в лица задержанных, куда-то уходили. Иногда после этого из «обезьянника» забирали то одного, то другого участника сражения.

   Вскоре настала и очередь Алексея. Появился старшина милиции, ткнул в него пальцем:

   – Ну ты, пошли!

   Алексей вошел в комнату. Там сидели двое в гражданском и что-то писали. Один из них указал на стул:

   – Садись.

   Другой вынул из папки чистый листок бумаги:

   – Говори, как фамилия… Паспорт есть?

   – Документов с собой нет.

   – Как фамилия? Где проживаешь?

   Алексей назвал адрес.

   – Почему оказался у магазина «Будапешт»?

   – Я? Мимо проходил… Увидел, как дерутся…

   – И, естественно, решил заступиться за братьев-славян? – с усмешкой закончил фразу мужчина.

   – Да, конечно.

   – Смотри, какая у них солидарность! – сказал один оперативник другому. – Будто заранее урок выучили! Видят – дерутся… Только интересно, кто с кем дрался? Может, кавказцы между собой дрались, а вы проходили, увидели и решили вмешаться? Так получается?

   – Я не знаю, как по-вашему получается, но я проходил мимо, вижу – «черные» славян бьют. Кто-то меня задел, я ответил. Вот и все.

   – Понятно, – сказал оперативник. – Сейчас приедут из вашего, 176-го отделения, и там уже разберетесь, кто кого защищал.

   Действительно, вскоре открылась дверь и вошел Михаил Угрюмов. Он сразу узнал Алексея.

   – О, сэнсэй, и вы здесь!

   – Да я тут случайно, – сказал Алексей.

   – Ну что ж… Ребята, оставьте нас, – попросил Михаил оперов, – нам поговорить надо.

   – Нет проблем, командир. – Оперативники вышли из комнаты.

   – Значит, ты, Алексей Синицын, связался с солнцевской братвой? – Михаил укоризненно покачал головой.

   – Я уже говорил операм, что просто проходил мимо, – повторил Алексей.

   – Хочу сказать, твои коллеги оказались неглупыми людьми – вернули пушку, подбросили ксиву. Слава богу, дело замяли. А то я бы их из-под земли достал! Кстати, Эдика не видел?

   – Какого Эдика?

   – Эдика Солнцевского. Мы его в розыск объявили, так что передай ему – как бы птичка ни летала, рано или поздно попадет в клетку.

   – Я с ним незнаком. Если Эдик – это тот, кто приходил в спортзал, то первый и последний раз его видел, – ответил Алексей.

   – Все с тобой ясно, – вздохнул Михаил. – Не ожидал я, что ты вместе с солнцевскими. Теперь будем часто встречаться.

   – Почему?

   – Да потому, что я непосредственно занимаюсь вашей группировкой.

   – Что ж, очень приятно. Только не могу понять, какая группировка?

   – Да ладно, хватит ваньку валять! – резко проговорил Угрюмов. – Тебя сейчас отпустят, ничего на тебя нет, но, полагаю, это ненадолго. Посиди пока, подумай, правильную ли дорогу выбрал и верных ли товарищей. В следующий раз церемониться с тобой не будем.

   Идеалы киногероя – Шарапова – напрочь выветрились из головы Михаила. Капитан Жеглов теперь властвовал в душе бывшего курсанта школы милиции.

   – Ты ведь по ниточке ходишь. Какое преступление совершится в районе – тебя сразу начнем трясти, ты – первый на подозрении, поскольку в колонии сидел. Это в принципе. А тут ты вляпался в соучастие в преступлении к Эдику Акопову, вы с ним, я считаю, кореша, хоть ты и отрицаешь знакомство, оба судимые, иначе чего бы он у тебя в спортзале ошивался. Оружие у него было, значит, и у тебя пистолетик где-нибудь заныкан. Пока Эдик в бегах, мы тебя возьмем в разработку, нароем чего-нибудь из твоих грешков. Когда его поймаем – он тоже отвечать будет, а пока тебе за него отдуваться. Сделаем из тебя козла отпущения.

   – А при чем здесь я? Я вас по голове не бил, с меня взятки гладки, а за других я не ответчик.

   – Ты не ответчик, а соучастник уголовного преступления. Статью я тебе мигом подберу. И пойдешь по второй ходке, станешь рецидивистом. А это, сам понимаешь, клеймо на всю жизнь. Одну судимость со временем мы могли бы с тебя снять, если бы ты вел себя прилично, – и стал бы ты полноценным гражданином. А вот сходишь по второму разу – и можешь на светлом будущем поставить крест. Перспектива у тебя тогда будет одна – готовиться к третьей посадке. Или сам чего совершишь, или мы на тебя какой-нибудь висяк спишем. Раз ты не хочешь с нами по-хорошему, то и нам незачем с тобой цацкаться. Зачем лишний рецидивист на участке?

   – Да я же не рецидивист, что вы все каркаете!

   – Будешь. Считай, вторая ходка тебе уже обеспечена, а остальное – дело техники, она у нас отработана. Усек? Все понял, я спрашиваю?

   – Все.

   – А чего молчишь, или тебе собственная судьба безразлична?

   – А что я должен говорить?

   – Мне ты ничего не должен, это тебе самому надо. Если не понимаешь – объясняю: у тебя один выход из ситуации – наладить со мной хорошие отношения, заявить о желании стать моим добровольным помощником. Ты мне поможешь, а я тебе. Вот так умные люди делают. И перспективы у тебя будут отличные, может, со временем даже на работу в милицию возьмем.

   – Этот номер со мной не пройдет.

   – Да ты не горячись, советую хорошенько обдумать мое предложение.

   Михаил встал, открыл дверь.

   – Командиры, этого выпускать надо. Он же спортсмен, случайно там оказался.

   – Понятно. А может, оштрафуем его за нецензурную брань?

   Алексей запротестовал:

   – Я никаких нецензурных слов не употреблял, я только руками махал, не более того!

   – Да что ты! А мы сейчас поищем свидетелей, подтвердят, что выкрикивал слова!

   – Это у вас не выйдет!

   – Да, ты ведь каратист? По статье Уголовного кодекса применение карате расценивается как применение холодного оружия.

   – А я приемов карате, граждане начальники, не применял. Я «махаловку» устроил.

   – Да, подкован он неплохо! Хорошую школу прошел, у самого Михея! Ладно, выпускаем его.

   Через несколько минут Алексей получил то, что было изъято у него из карманов при задержании, и вышел из отделения. Все закончилось благополучно, никто из учеников в отделение милиции не попал. Хорошо также, что Эдик или его люди подбросили пистолет и удостоверение этому поганому менту. А то, что Угрюмов – мент поганый и ничего хорошего от дальнейшего общения с ним Алексею не светит, было ясно.

   Домой ему идти не хотелось Он решил поехать в гостиницу, где располагался офис их кооператива. Может, там он встретится с Михеем. Алексей поймал такси и через несколько минут был у здания гостиницы.

   Поднявшись на последний этаж и подойдя к коричневой двери, он постучал. Дверь приоткрылась. За столом сидели Эллочка и еще одна девушка, с темными волосами, вероятно, ее подруга. Алексей спросил:

   – А Сергея Михайловича нет?

   – Вот-вот должен быть, – ответила Эллочка.

   Вскоре дверь открылась, вошел Сергей. Он был с Виталиком и еще с одним мужчиной. Алексей узнал лидера ореховских, который пришел ему на помощь.

   – Привет, герой! – сказал Сергей. – Пойдем поговорим.

   Он отвел его в сторону.

   – Стрелка за нами. Твои пацаны ходят в победителях. Однако мне сказали, что они устроили «махаловку», приемы карате почти не применяли, явного преимущества перед «черными» не имели. Не подтянись ореховские, неизвестно, чем бы дело кончилось. Ты пока не сделал из них настоящих каратистов. Возможно, еще мало времени тренируешь их. Но я хочу, чтобы карате вошло у них в плоть и кровь, а главное, в мозги. Приемы должны быть отработаны до автоматизма. Мне нужны каратисты-профессионалы, чтобы они могли с одного удара заваливать «черных». А они пока лишь любители. Сегодняшняя победа – скорее дело случая. А мне случайности не нужны. Я должен быть уверен в положительном исходе на сто процентов. Твои бойцы обязаны действовать без эмоций, без размахивания руками по-бабски. Четко, быстро отработали свою задачу и отвалили. Нужна именно высокая скорость исполнения – и в ментовку никого не заметут. Стрелки нужно проводить в три раза быстрее и с гарантированным результатом. Тогда у нас будет несокрушимая империя. Так что, хоть у тебя и черный пояс, но либо ты не способен передать свои знания другим, либо работаешь не на полную катушку, халтуришь. Разберись, в чем тут загвоздка, и сделай правильные выводы. Ты взрослый человек, я вправе требовать с тебя результат. Ты и сам должен быть в нем заинтересован. О перспективах твоего роста я уже говорил. Не разочаровывай меня.

   Они прошли в комнату.

   – Познакомься, – сказал Сергей. – Это – Сергей Тимофеев, он же – Сильвестр из Орехова.

   Сильвестр протянул Алексею руку:

   – Здорово мы помахались с кавказцами! Утерли нос черножопым!

   – Пусть знают, чья земля и чья территория, – добавил Виталик. – Теперь уже не сунутся.

   – Кстати, ты с бригадиром наперсточников связался? – спросил его Сергей.

   – Да.

   – Возьми у него комиссионные за моральный ущерб братвы.

   – Уже все сделано, – ответил Виталик, доставая из бокового кармана толстую пачку денег. – Видишь, – обратился он к Алексею, – тебе снова премия причитается! Не успел поработать – тут же бабки посыпались. А ты чего такой помятый-то? Вроде черный пояс имеешь…

   – Да два амбала взяли меня в оборот, если бы не Сильвестр, пришлось бы туговато. Как говорится, и на старуху бывает проруха.

   – А может, тебя менты поколотили? – улыбнулся Сергей.

   Виталик и Сильвестр засмеялись.

   – Почему это?

   – Да ведь тебя в ментовку забрали.

   – Забрали.

   – Что, напрягали?

   – Да так, продержали в «обезьяннике» пару часов и выпустили.

   – Теперь отдыхай, – распорядился Сергей. – Хочешь в сауну сходить? Сейчас девчонкам скажу, сделают. – Он крикнул: – Эллочка, зайди!

   Вошла Эллочка.

   – У тебя какие планы?

   – Никаких особенных, домой собиралась.

   – Что-то ты, Эллочка, в последнее время за своим здоровьем перестала следить…

   – Что вы имеете в виду?

   – В сауне давно не была…

   – Как давно? Четыре дня назад.

   – Я и говорю – давно. Вот тут молодой человек, очень симпатичный, одинокий, подающий большие надежды, – Сергей показал на Алексея, – мечтает с тобой и, конечно, с твоей подружкой попариться в сауне. Как ты на это смотришь?

   – Как скажете, Сергей Михайлович…

   – Нет, это дело добровольное, Эллочка. Хорошо, идите в сауну, располагайтесь. А Алексей сейчас к вам подплывет. Виталий, как ты насчет баньки-то?

   – Да нет, как-то не тянет сегодня… – ответил лениво Виталик.

   – А ты, Сильвестр?

   Тот покачал головой.

   – Ладно, – махнул рукой Сергей. – У нас тут дела серьезные, нам поговорить надо. А ты, Леха, иди расслабляйся.

   Алексей подумал – а почему бы действительно не расслабиться?

   – Так вы пойдете с нами? – спросила его Эллочка.

   – А куда идти-то?

   – В лифт сесть и в подвал спуститься – вот и вся дорога. У нас там своя сауна…

   Алексей и девушки сели в лифт и спустились в подземный этаж гостиницы. Они прошли по длинному коридору, куда выходили разные двери с надписями: «Техслужба», «Пожарная служба» и другие.

   Наконец они подошли к нужной двери, и Эллочка постучала. Дверь открылась. Мужчина с заспанным лицом удивленно посмотрел на них.

   – Митрич, мы в сауну пришли. Готово у тебя? – спросила Эллочка.

   – Все путем, – ответил Митрич. – Проходите.

   Они вошли в небольшое помещение.

   – Да, Митрич, скажи халдеям, пускай нам поужинать принесут – салатики, шампанское, что-нибудь сладенькое… мы с подружкой и с товарищем хотим отдохнуть, – сказала Эллочка. Антон с Виталием сидели в небольшом уютном пабе за деревянным столом. За соседним столом расположилась охрана Антона. Я заметил их сразу, так как сквозь стеклянные стены можно было без труда разглядеть всех посетителей. Поставив машину рядом с заведением, я направился в зал. Теперь самое главное – успеть помешать их сговору, точнее, заключению контракта. Мне это ни к чему. Я должен во что бы то ни стало уговорить Антона, чтобы он не брался за убийство.

   Я вошел в зал и направился к их столику. Антон удивленно взглянул на меня.

   – Откуда вы узнали, что мы находимся здесь? – спросил он.

   – Интуиция, – коротко ответил я. – Я пришел сюда только с одной целью – помешать вашему контракту. Ты ничего не делай для Виталия.

   Неожиданно двери паба с шумом открылись, и несколько человек в пятнистой форме, в черных масках на лицах, с автоматами ввалились в зал.

   – Всем оставаться на местах! Московский РУОП! – сказал громко один из вошедших. – А ну, братва, быстро нагнитесь! Руки за спину!

   Мы медленно стали опускаться на стол, заложив руки назад.

Бандит Даня

   – Так что, Даня? На кого ты работаешь? – повторял Мансур, держа у моего виска пистолет.

   – Серега, опомнись! Я работаю только на тебя, – пытался я говорить. Но по глазам Мансура я видел, что он меня не слышал. Он повторял одно и то же:

   – В моей бригаде предатель, и я подозреваю, что это ты! Ты стучишь, да!

   Я жалел, что не взял с собой пистолет. Теперь я стоял перед ним беззащитный.

   – Знаешь что, Серега, если ты ищешь повод завалить меня, то зачем его искать? Просто нажми на курок, и все будет кончено, – сказал я и добавил: – А я-то тебе верой и правдой служил! Да и знакомы мы с тобой с детства. Какой резон мне тебя предавать?

   – Данька, – неожиданно совсем другим голосом сказал Мансур и опустил пистолет. Потом обнял меня. – Прости! Что-то нашло на меня ни с того ни с сего! Ты знаешь, я постоянно всех подозреваю. Мне кажется, что все вокруг предатели, что все закладывают меня.

   Я немного передохнул. Теперь самое главное – успокоить Мансура. Я тоже обнял его:

   – Серега, что ты! Я буду с тобой до конца. Я же твой верный адъютант!

   – Извини меня, Данька, что так получилось! – снова повторил Мансур.

   Я прекрасно знал, что на него нашло – очередная доза наркотика.

   – Ладно, братишка, – снова обнял меня Мансур, – пойдем, я довезу тебя до дома.

   Мы сели в машину. Настроение у меня было, конечно, далеко не веселое.

   Вскоре мы подъехали к моему дому. Мансур еще раз положил мне руку на плечо.

   – Ты не обижайся, братишка! – сказал он на прощание.

   Я пожал плечами.

   – Да, – добавил Мансур, – завтра у тебя выходной. Я буду занят делами, поэтому отдыхай, будь дома.

   Я повернулся и пошел в сторону подъезда. В квартире я достал из шкафа бутылку водки и почти всю выпил, заснув после этого мертвым сном.

* * *

   Проснулся я от резкого звонка. Я схватил телефонную трубку, но телефон молчал. Звонили в дверь.

   Я встал, взглянул на часы. Ничего себе – уже два часа дня! Однако неплохо я поспал!

   Я направился к двери.

   – Кто там? – спросил я.

   – Из бюро добрых услуг, – ответил мужской голос.

   Я заглянул в глазок. Перед дверью стоял здоровый парень, а рядом с ним – достаточно симпатичная девушка. Я приоткрыл дверь.

   – Слушаю вас, – сказал я осторожно.

   – Девушку заказывали? – спросил парень.

   Я отрицательно покачал головой:

   – Нет, я никого не заказывал.

   – Одну минуточку, – сказал парень, – давайте проверим адрес. – Он достал из кармана блокнот и назвал мне адрес.

   – Да, адрес мой, – кивнул я.

   – Вас Даня зовут?

   – Даня, – еще более удивленно ответил я.

   – Вот, все сходится, – сказал парень.

   – Да никого я не заказывал! – сказал я.

   – Да как же! Подождите. – Парень достал из бокового кармана мобильный телефон и набрал какой-то номер. – Это я. Здесь что-то непонятное с клиентом. Заказ номер 16. Проверь, пожалуйста.

   Парень помолчал.

   – Как, говоришь? Сергей Маратович? Вот, – обратился ко мне он, – заказ сделал Сергей Маратович и все оплатил.

   – Как оплатил? Ничего не понимаю!

   – Он сказал, что это подарок, сюрприз для вас. Ну так что, нам уезжать?

   Я перевел взгляд на девушку. Она была симпатичная, лет двадцати двух, стройная, крашенная под блондинку, невысокая, с небольшой грудью.

   – Раз уж уплачено, пускай проходит, – сказал я нерешительно.

   – Одну минуточку, – поднял указательный палец парень, войдя вместе с девушкой в коридор. – У нас такой порядок – сначала я должен посмотреть квартиру.

   – Зачем это? – удивился я. – Убрано там или не убрано, что ли?

   – Нет, это нас совершенно не волнует, – улыбнулся парень. – На предмет того, один вы в квартире или нет. Вдруг вас тут целая группа? Тогда придется доплатить.

   – Да никого тут нет! – сказал я.

   – Все равно, у нас такой порядок!

   – Пожалуйста, смотрите.

   Парень быстро прошел по квартире. Поскольку квартира у меня однокомнатная, смотреть особо было негде. Он заглянул на кухню, в комнату, открыл двери туалета с ванной.

   – Все в порядке, – сказал он.

   – А что, бывает, что и в ванной прячутся? – спросил я.

   – У нас все бывает. Не обижайтесь! – сказал парень и добавил: – Приятного вам отдыха! – Затем подтолкнул девушку в комнату.

   Девушка прошла вперед и стала раздеваться. Тем временем парень направился к входной двери. Я догнал его и спросил:

   – Извините, а сколько такая услуга стоит?

   – Триста долларов на целый день. Заберу я ее часов в восемь. Но если раньше освободитесь, то она телефон знает, позвонит, я заеду. Всего доброго! – И парень стал спускаться по лестнице.

   Я вернулся в комнату.

   – Как тебя зовут? – спросил я.

   – Наташа, – ответила она.

   – Ну, что ты можешь, Наташа?

   – Я все могу. Кроме анального секса и лесбоса.

   – Господи! И такое бывает в вашей практике?

   – У нас все бывает, – как парень, приведший ее, ответила Наташа. – Ну что, мы приступим или нет?

   Я стоял рядом с ней в накинутой на трусы рубашке.

   – Конечно, – сказал я, – чего тянуть-то?

   Через несколько минут мы уже были в постели.

   Наташа действительно знала толк в сексе. Она быстро меня завела, и практически полдня мы не вставали...

   Я стал забывать ночную поездку на кладбище, пистолет у виска. Но около пяти часов дня зазвонил телефон. В трубке раздался голос Мансура:

   – Ну что, Данька, как отдыхается?

   – Ничего, нормально.

   – Вот видишь, твой друг умеет не только спрашивать, но и поощрять.

   – Спасибо, Серега!

   – Как проститутка, ничего?

   – Ничего.

   – Ладно, отдыхай! А завтра тоже отдыхай. Хочешь, еще телку пришлю?

   – Нет, хватит, спасибо. Ну, пока, – сказал я и положил трубку.

Адвокат

   – Ну что, братишка, попался? – спросил один из оперативников, подойдя к Антону. – Давно мы тебя искали! Теперь мы тебя к твоему дружку, Александру, в «Матросску» повезем, – ухмыльнулся он, защелкивая наручники на запястьях Антона.

   Я обратил внимание на то, что руки Виталия тоже уже были в наручниках.

   – Ну что, подъем! – скомандовал руоповец.

   Я продолжал лежать на столе.

   – А вы что, господин адвокат, лежите? Вы можете быть свободны, – неожиданно услышал я тот же голос.

   Господи, откуда они меня знают?! Антон взглянул на меня с недоверием. Выходит, можно подумать, что я их сдал, если опера меня отпускают?

   Я посмотрел на лежащую на столе рацию. Она была включена. Я понял, что через рацию прослушивалась беседа Антона и Виталия. Не исключено, что где-то неподалеку, в машине, находятся сообщники Антона и они все слышали. Может быть, и будущий исполнитель контракта находится в той же машине?

   Я медленно направился к выходу. Никто не обращал на меня внимания. Я спокойно подошел к своей тачке, вставил ключ в дверцу. Вдруг возле меня появились двое парней. Один из них – Илья. Я его сразу узнал. Он был то ли телохранителем, то ли боевиком Антона. Он держал в руках черный «ТТ», направленный на меня.

   – Ну что, падла, сдал наших пацанов? Теперь тебе каюк. – И Илья хотел уже нажать на курок, но...

* * *

   Тут кто-то потряс меня за плечо:

   – Тебе что, страшный сон приснился?

   Я открыл глаза. Я лежал в кровати, а надо мной склонилась жена. Значит, это всего-навсего сон, кошмар?

   – Ты так кричал, объяснял кому-то, что ты тут ни при чем. Что тебе приснилось? – спрашивала жена.

   – Да так, ничего особенного, – ответил я.

   После этого спать мне уже не хотелось. «Господи, – подумал я, – пока это только сон. Но все это может произойти и на самом деле! Пусть даже не в этой последовательности, а мне все равно придется отвечать. За что? Ведь получается, что я – соучастник будущего преступления, которое может совершиться!»

   Я встал и вышел в гостиную, взял листок с записанным телефоном Виталия и хотел было набрать номер, но взглянул на часы. Было около шести утра. Нужно ехать – и ехать лучше с утра, часам к девяти или к десяти, пока Виталий никуда не уехал. И зажать его в угол, поставить на место.

   Я стал собираться. Найдя листок бумаги, на котором была нарисована схема проезда, я положил его в карман и вышел из квартиры.

* * *

   Вскоре я уже подъезжал к коттеджу Виталия. Я сразу узнал его джип, стоящий у входа. Рядом стояла еще одна легковая машина. Это был «БМВ» 520-й модели, на вид не новый. Джипа жены Виталия я не заметил.

   Я нажал кнопку громкоговорящей связи.

   – Кто там? – услышал я голос Виталия.

   – Это я. – Я назвал себя.

   – Минутку.

   Дверь открылась, я вошел на участок и почти бегом направился к двери коттеджа.

   Виталий сидел в гостиной с незнакомым мне парнем. Я, не раздеваясь, быстро подошел и сел рядом.

   – Что случилось? – удивленно спросил Виталий.

   – Такой же вопрос я хотел бы задать тебе, – обратился я к нему на «ты».

   – Так что все-таки случилось? – повторил Виталий.

   – Слушай, – начал я, но обратил внимание на паренька, сидящего с ним рядом. На вид ему было около тридцати лет. Худощавый, небольшого роста, со светлыми волосами, голубоглазый. Я решил, что свидетели нам не нужны, и произнес, глядя на Виталия: – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

   – По какому поводу?

   – По поводу твоей встречи с Антоном.

   – А, по поводу этой встречи? Вы говорите при нем, – и он кивнул на паренька. – При нем можно, он в курсе дела.

   Для меня это было странным.

   – Зачем ты встречался с Антоном? – спросил я. – О чем ты с ним говорил? Антон – мой клиент, и я несу полную ответственность за все то, что с ним может случиться.

   Виталий посмотрел на меня, вероятно, оценивая ситуацию, потом перевел взгляд на паренька. Тот уставился на меня.

   – Если ты задумал то, о чем говорил со мной у бильярда, и хочешь через Антона это реализовать, – продолжил я, – то у тебя ничего не получится. Я приложу все усилия, чтобы это не получилось. Я найду Антона, я уговорю его. Так что давай рассказывай, о чем ты с ним договаривался!

   Виталий помолчал, как бы раздумывая, стоит ли говорить.

   – В общем-то, я с ним не встречался, – протянул он. – Я только ему позвонил.

   – Как не встречался? – удивленно переспросил я.

   – Да так. Встреча назначена на сегодня.

   – Ты не должен с ним встречаться, не должен! – почти закричал я.

   – Конечно, я понимаю вашу тревогу, – спокойно возразил Виталий, – но у меня тоже очень серьезная ситуация. Я приговорен к смерти, и приговорен авторитетом, который свои слова на ветер не бросает, которому меня замочить ничего не стоит. У меня нет другого выхода.

   – Погоди, – остановил его я, – давай теперь все по порядку. Кем именно ты приговорен, за что? Рассказывай. – И я снова взглянул на паренька рядом с Виталием.

   – Кстати, познакомьтесь, – сказал Виталий, – это Даня.

   Парень привстал и протянул мне руку. Я назвал свое имя.

   – Даня – один из телохранителей, можно сказать, адъютант Мансура, – добавил Виталий.

   – Мансура? – переспросил я.

   – А ты знаешь Мансура? Это и есть тот авторитет, который меня приговорил. Это моя бывшая «крыша».

   – Погоди, а насколько это реально, что тебя приговорили к смерти?

   Виталий взглянул на Даню:

   – Даня, скажи!

   – Да, это вполне реально, – кивнул тот. – К тому же Мансур уже дважды на Виталия покушался. Ему просто случай помог, вот он и жив остался.

   – А ты почему так говоришь? – спросил я Даню, намекая на то, что он – из окружения Мансура, а находится в доме у человека, за которым охотится его хозяин.

   – Я? – Даня сделал паузу. За него ответил Виталий:

   – С Даней у нас нормальные отношения. В принципе мы уже давно с ним общаемся. Даня мне очень помогает, даже спасает, можно сказать, в некоторых ситуациях.

   – К тому же у меня у самого большие проблемы, – сказал Даня. – Они сейчас у всех возникают, потому что Мансур стал беспредельщиком. Ему человека завалить ничего не стоит. Поэтому мне тоже есть определенный резон, чтобы Мансур прекратил свой беспредел. – Даня ясно дал мне понять, что Мансура необходимо нейтрализовать.

   – И что, вы решили нанять киллера, чтобы он убрал Мансура?

   – А какой же еще вариант можно придумать? – улыбнулся невесело Виталий. – В ментовку пойти?

   – Я не могу сказать что-то определенное, я не знаю сути дела. Но думаю, что, кроме крайних мер, есть и какие-то другие способы.

   Виталий оживился, словно ухватившись за мои слова.

   – В самом деле, – обратился он к Дане, – может быть, адвокат нам поможет? В конце концов, у него есть связи с авторитетными людьми! Может, нам обратиться к более серьезным людям? Может, они смогут воздействовать на Мансура?

   Даня, помолчав, сказал:

   – Но тут должна быть правильная постановка.

   – Что значит – «правильная постановка»? – спросил его Виталий.

   – Прежде всего, чтобы Мансуру «предъяву поставить» от авторитетных людей, она должна быть вполне законной, правомерной. – Даня взглянул на меня, как бы ища поддержки.

   – Погодите, ребята, я ничего не пойму, – остановил его я. – Давайте-ка рассказывайте все по порядку!

   – И в самом деле, – сказал Виталий, – нужно изложить всю историю с Мансуром. А вы тогда уже попробуете нам подсказать действительно реальный и надежный выход из создавшегося положения.

   – Я не обещаю, что это будет успешный выход из положения, – помолчав, произнес я, – но выслушать вас готов. В конце концов, две головы хорошо, а три – лучше.

   Мне стало любопытно, что произошло, да и достаточно жалкий и потерянный вид Виталия говорил о том, что тот в самом деле нуждается в помощи.

   – Тогда мы будем рассказывать. – Виталий обратился к Дане: – Кто первый начнет, ты?

   Даня пожал плечами.

   – Только рассказывайте все по порядку, со всеми деталями, чтобы я смог проанализировать ситуацию и сделать правильный вывод, – сказал я.

   – Хорошо, мы так и сделаем, – ответил Виталий.

Даня

Прошло три дня с того момента, как Глеб получил ультиматум от членов своей бригады по поводу денег, вложенных в общак Цируля. За это время Глеб сумел договориться с работником СИЗО о встрече с Цирулем, однако последний так и не позвонил. Пришлось ему бросить свой джип в отделении милиции, спасибо ноги унес. А самое главное – Глеб потерял возможность встретиться с Ястребом.

   Тот куда-то исчез. Глеб считал, что Ястреб знал близкое окружение Цируля, так как в последнее время часто бывал у него на вилле. Однако после той встречи, когда Ястреб представил Глебу Болта, он неожиданно исчез.

   Сам же Болт ничего о Цируле не знал.

   Поэтому сейчас у Глеба оставались два выхода: выйти непосредственно на самого Цируля, переговорить с ним, – однако все упиралось в работника следственного изолятора, который не звонил. Второй выход – самому провести разведку по установлению возможных похитителей общака с виллы Цируля.

   Но поскольку Глеб не знал никого из окружения Паши, а с ним самим переговорить пока не было возможности, Глеб решил поехать в Мытищи, в поселок Жостово, и постараться там, среди местной братвы, навести какие-то справки.

   Весь следующий день он провел в Жостово, в Мытищах и в других близлежащих поселках. Вскоре у него уже была информация, что недалеко от виллы Цируля промышляет мелкая бригада братвы из Мытищ, которая в основном занимается мелкими поборами в маленьких кооперативных магазинчиках и ларьках.

   Поскольку они чаще всего проезжали мимо виллы Цируля, Глеб решил, что именно они и могут иметь какую-то информацию о том дне, когда общак был вывезен кем-то.

   Однако идти с голыми руками на эту, пусть даже и мелкую, братву для Глеба представлялось самоубийством. Поэтому он решил обратиться к своей бригаде. Такая возможность вскоре у него появилась.

   Макар сам позвонил Глебу и вежливо поинтересовался, как у него дела. Глеб, сославшись на то, что это не телефонный разговор, назначил стрелку. Через несколько часов они уже сидели в уютном кафе. Вместе с Макаром приехал Антон. Глеб подробно рассказывал о возможных вариантах. Макар кивал, соглашаясь с ним.

   – Конечно, – сказал он в итоге, – вся информация о Паше – это прежде всего первоисточник. Странно, что тебе тюремщик не звонит. Может, он испугался?

   – Да нет, вероятно, какие-то сложности возникли. Позвонит, – сказал Глеб. – Но время-то идет! Ты же не хочешь срок сдвигать!

   – Тут не я решаю, – сказал Макар. – было общее собрание, и бригада постановила – семидневный срок. Не искать же тебе всю жизнь эти злополучные деньги! А потом, чего ты паникуешь? У тебя есть две возможности: Цируль и пробить эту мытищинскую бригаду.

   – И что? Мне одному на них идти?

   – Зачем же? А мы на что? – возмутился Макар. – Подтянем ребят, поедем разбираться с ними. Ты знаешь, где они тусуются?

   – Конечно, знаю, – сказал Глеб, – в небольшой кафешке. Они каждый вечер часов в семь собираются как бы на планерку, а потом – либо на дискотеку в подмосковный клуб, либо в Москву едут развлекаться.

   – Вот и хорошо, – подытожил Макар. – В кафешке мы их и возьмем, тепленькими. Давай сегодня и поедем, – подытожил он.

   – Да, еще, – обратился к нему Глеб, – я не сказал самого главного. – И он рассказал Макару о своих приключениях с джипом, о задержании в отделении милиции и о подозрении в убийстве Кости.

   Макар нахмурился.

   – Ладно, не волнуйся, Глеб, никто на тебя «косяки» по убийству Кости вешать не будет. Никакой твоей причастности к этому делу нет. В конце концов, легко докажешь. А что касается тачки, тачку мы тебе дадим. Конечно, не джип, но на колесах передвигаться сможешь.

   – А может, нам сегодня и повезет, – сказал неожиданно Антон, – и мы на бабульки наши выйдем?!

   – Все может быть, – согласился Макар. – Тогда, Глеб, мы тебе «Роллс-Ройс» купим или «мерина» шестисотого. Сам выберешь!

   Вскоре Глеб, Макар и остальная бригада подъехали к кафе, где собиралась мытищинская бригада.

   Кафе было переделано из бывшего общепитовского и напоминало не то чебуречную, не то чайную. Оно представляло собой стекляшку с большими стенами-окнами и металлической крышей. Все стекла были задрапированы шторами. Тем не менее ряд окон был открыт, и с улицы хорошо было видно, кто находился внутри.

   Народу там было немного. Стоящие рядом иномарки говорили о том, что в кафе находилась та самая местная бригада. Стояло машин шесть или семь.

   Остановив свою тачку недалеко от кафе, Макар, обратившись к Глебу, сидевшему на переднем сиденье, сказал:

   – Смотри, братан, местная шпана на чем ездит!

   Они увидели новенький «Опель Фронтеро», «Форд», «Опель Вектра», «Мерседесы» 180-й и 200-й моделей.

   Макар осмотрелся. Кафешка стояла практически на окраине. Рядом находился сосновый лес.

   – Вот и удобное место для беседы, – улыбнулся Макар. – Сейчас мы напряжем мальчиков и снимем информацию!

   Глеб посмотрел на Макара.

   – Слушай, а если они не при делах, не в курсе и вообще ничего не знают?

   – Тогда мы вежливо извинимся. Другого выхода у нас нет. Информация нужна. Ну что, пошли?

   Он вышел из машины. Тотчас же по его сигналу из четырех машин, на которых они приехали, вышли ребята, оставив за рулем дежурных на всякий случай и одного оружейника с гранатами и автоматами. У каждого боевика был либо пистолет «макаров», либо автомат Калашникова, которые они прятали под куртками.

   В кафе вошли практически одновременно. Кафе внутри было уставлено десятью или двенадцатью столиками, стоящими в ряд. Посредине – небольшая буфетная стойка, где сидел бармен. Ребята сидели за двумя столиками, сдвинутыми вместе и стоящими у окна. Они о чем-то оживленно разговаривали.

   В кафе было накурено. Они даже не заметили, как вошли Макар, Глеб и вся бригада.

   Глеб подошел практически вплотную к ним и, улыбаясь, сказал:

   – Здорово, братва!

   Кое-кто приподнялся, однако сопровождающие Макара ребята подошли к ним и руками показали, чтобы те не рыпались.

   – Кто тут у вас старший? Базар есть.

   – Ну, я, – встал долговязый рыжеволосый парень.

   – Как кличут тебя? – спросил его Макар.

   – Коля. Коля Рыжий.

   – Вот и хорошо, Коля Рыжий. А я Макар, с братвой из Москвы подтянулся, с тобой побазарить.

   – Что за базар? – спросил Коля. – Какая тема? Что за проблема, братки?

   – Да есть проблема. Пойдем на свежий воздух. Тут у вас сильно накурено, – оглядев помещение, сказал Макар.

   Все ребята из бригады Рыжего сидели неподвижно.

   – Чего это я пойду с тобой базарить? У тебя ко мне вопросы – задавай. А я подумаю, отвечать или не отвечать, – неожиданно стал хорохориться Рыжий. – И вообще, я тебя не знаю. Ты кто? Я не знаю никакого Макара. Кого ты знаешь из братвы, назови!

   – Двоих людей знаю, – сказал Макар. – Одного по фамилии Калашников, – он отвернул полу куртки рядом стоящего парня, у которого из-за пояса торчало дуло автомата, – а второго я тебе в лесу назову.

   Рыжий тут же побледнел.

   – Да ты не бойся, не тушуйся, пацан! К тебе претензий никаких нет. Нам просто информация нужна, и все.

   Рыжий пожал плечами, показывая, что выхода никакого нет, и сказал:

   – Ладно, пошли.

   На беседу с Рыжим пошли, помимо Макара, Глеба и Антона, еще два боевика. Остальные остались стеречь бригаду Рыжего.

   Пройдя несколько метров по направлению к лесу, Макар остановился и сказал:

   – Ну что, Рыжий, вот тут местечко хорошее, теплое. Значит, так, братишка, тема у нас с тобой следующая. Ты Пашу Цируля знаешь?

   Рыжий заволновался и закивал.

   – Конечно, знаю!

   – Так вот, бабульки наши пропали, в общаке у Паши лежали. У нас тут есть косячок в отношении тебя, что у тебя есть информация, кто бабульки наши вынес. Скажешь – уйдешь живым и здоровым. Не скажешь – извини, братишка, выхода у нас другого нет, – Макар взглядом показал на землю, намекая, что если что, то Рыжий и будет лежать в этой земле.

   Рыжий заволновался:

   – Погоди, Назар…

   – Меня зовут Макар, – поправил его тот.

   – Макар, бля буду! Извини, братишка, я ничего не знаю! Я до этого круга не дохожу, это же не моя масть! – стал оправдываться Рыжий.

   – Ты что мне ерша гонишь? – неожиданно закричал Макар. – Ты своим телкам говорить будешь, что не при делах! Ты где постоянно тусуешься, мы, думаешь, не знаем? Ты в день по несколько раз мимо Пашиной хаты проезжаешь! Людей видишь, которые у него бывают, машины запоминаешь. Что, хочешь сказать, что вообще ничего не знаешь? Или меня за лоха держишь?

   Рыжий опять испуганно заморгал:

   – Нет, братишка, правду говорю! Насчет тачек – видел, людей тоже. Но никого не знаю, ни с кем не разговаривал!

   – Хорошо, – продолжал Макар, – когда у Паши шмон был, ты его видел?

   – Нет, мы сразу на дно ушли. Слышать слышали, но сразу на дно легли. Зачем нам такая головная боль?

   – Хорошо. Какие тачки видел у Пашиного коттеджа?

   – Чаще всего к нему жулье приезжает – законники. Один очень часто бывает. Лет пятидесяти-шестидесяти, а другой кавказец. Они еще на «мерине», номер А-180, приезжают.

   – На каком «мерине»?

   – На шестисотом, черного цвета. Номер – А-180.

   – А почему ты номер запомнил? – спросил Макар.

   – У меня телка в 180-й квартире живет, вот я и запомнил. И еще, братишка, я знаю, где они чаще всего тусуются. Есть такой клуб на улице Горького, недалеко от гостиницы «Минск». Там театр какой-то.

   – Какой?

   – Да не знаю я! Что я, по театрам хожу? – стал оправдываться Рыжий. – Клуб элитный. И Паша там часто бывал, с ними стрелки забивал.

   – Откуда ты это знаешь?

   – А я Пашину машину тоже знаю. Она часто у того клуба стояла, и этот «мерин» постоянно вечером там стоит.

   – Срисуй мне этих жуликов, которые к Паше приезжают! – напер Макар.

   – А чего рисовать? Картина такая. Небольшого роста, сто семьдесят примерно, один с черными волосами, другой седоватый. Черный – тот, который кавказец, – пояснил Рыжий. – Темные глаза. Лицо какое-то недоброе. Другой – седой, более круглый. Я не знаю, что еще рисовать. Вы по тачке легко их найдете. Они только на этом «мерине» ездят.

   – Ладно, Рыжий, – сказал Макар, – считай, мы тебе поверили. Но чтоб мы тебе лохами не показались, поверим тебе с испытательным сроком.

   – Это как? – не понял Рыжий.

   – Мы у тебя тачку возьмем – «Фронтеро» или «мерс». Если правда все окажется – тут же все вернем. А обманул если – извини, братишка, искать тебя будем. А тачки твои в дело пустим, – пояснил Макар.

   – Братан, ты чего? Таких правил нет! – запротестовал Рыжий.

   – Я жизнь хорошо знаю, – ответил Макар. – Но по всем понятиям, эта земля твоя, ты эту территорию держишь, так?

   – Так, – кивнул Рыжий.

   – Так вот, проблема у нас возникла на твоей территории, а ответа ты никакого дать не можешь. Так что мне делать после этого?

   Рыжий пожал плечами.

   – То-то и оно, что и сам не знаешь. Так что, Рыжий, не обижайся. Если через два дня все, как ты сказал, срастется, вернешь свои тачки, и неустойку тебе пришлем, – сказал Макар. – А если нет… А вообще я вот что тебе скажу. Раз ты, Рыжий, такими делами занимаешься и бригаду имеешь, ты хоть не поленись дозорных поставить на стрелку со своей братвой. А то мы вас как лохов взяли, тепленькими, а ты сделать ничего не можешь. Эх ты, рыжий лоходром! – пошутил Макар.

   Рыжий стоял, моргая ресницами.

   Через несколько минут они сели в машины, забрав у бригады Рыжего «Фронтеро» с «Мерседесом», прихватив при этом техпаспорта, и выехали прочь.

   Глеб нарушил молчание первым:

   – Ты что, думаешь, он правильно все сказал?

   – Да, правильно. Я нутром чувствую это, – ответил Макар. – Не обманывает. А жуликов мы с тобой четко в этом клубе вычислим. Я знаю этот клуб, сам не раз там бывал.

   – Погоди, – прервал его Глеб. – Ты на этих жуликов так же наезжать будешь?

   – Не гони лошадей, – ответил Макар. – Разберемся по обстановке. Так и так, скажем, господа законники, объясним ситуацию, а там посмотрим.

   – Слушай, Макар, – сказал Глеб, – мне бы хоть с женой увидеться!

   – Глеб, братишка, не обижайся. Чтобы гусей не дразнить и тебя не возбуждать, потерпи несколько дней. Может, все срастется, тогда и проблем никаких не будет.

   – Но вы ее не обижаете?

   – Бог с тобой! Наоборот, обхаживаем. В ночные клубы каждый день водим, в ресторанах ужинает.

   – А с кем она ходит?

   – Со мной и ходит. Я ее опекаю, пальчиком не трогаю.

   Глебу стало не по себе. Он видел, что Макар резко изменился. Разговор с Рыжим полностью взял на себя, сам принимал решения, сам отвечал. До жены близко не допускает. «Интересно, чем это все кончится для меня, – думал Глеб, – если все будет нормально и наши деньги вернутся? Захочет ли Макар упускать власть? Он же чувствует себя старшим. Зачем я буду ему нужен? А старая дружба, которая была когда-то, теперь и не считается».

   Макар заговорил:

   – А тачки я у них правильно забрал. Если они какую информацию вспомнят, то позвонят мне. Я им свой телефончик оставил. Тогда я и поменяю информацию на тачки.

   – А какая информация у них может быть?

   – Да все они могут узнать. И потом, получается, что по их престижу нанесен большой удар. Рыжему обязательно надо эти тачки вернуть. Я это чувствую. Ему перед ребятами неудобно. А авторитет свой ему надо поддерживать. Так что, братишка, все было сделано правильно.

   Подъехать к ночному клубу они решили около полуночи. Оставив свою машину на стоянке, продолжали сидеть в салоне, ожидая появления черного «Мерседеса» с номером А-180, рассчитывая увидеть, какие люди на нем приедут. Однако ни в двенадцать, ни в половине первого машины не было. Она появилась около часа ночи. Черный «Мерседес» с указанным номером, в сопровождении 750-й «бээмвушки» медленно въехал на автостоянку, расположенную недалеко от ночного клуба.

   Тут же к ним подошли несколько охранников в специальной униформе и стали услужливо освобождать место для машины, снимая ограждение. Машина остановилась. Показались двое мужчин. Действительно, один черноволосый, другой седой; вышли из машины. В машине оставался водитель. Кроме того, сопровождающая машина, вероятно, с охраной, осталась на стоянке.

   Мужчины о чем-то поговорили с охранниками ночного клуба, дали им деньги в благодарность за то, что они зарезервировали им место, и направились в сторону ночного клуба.

   – Ну что, Глеб, разглядел законников? – обратился к нему Макар.

   – Разглядел, – ответил тихо Глеб.

   – Ну что, пойдем?

   Глеб сидел в растерянности.

   – Послушай, Макар, – сказал он, – как-то неудобно идти к этим людям. Вдруг они вообще не при делах?

   – Ты что, Глеб? Ты чего зажался и трешься, как гимназистка дешевая? Или тебе лавэ наше не жалко, кровью и потом добытое? Или ты крест хочешь поставить на этом деле? Тогда скажи сразу. Ты не знаешь, что такое бандитское следствие? Как оно ведется?

   – А ты откуда это знаешь? – удивился Глеб. – Мы же вместе с тобой в делах были.

   – Не во всех, – неожиданно ответил Макар. – Не во всех делах мы вместе были, братишка! И Костя посылал отдельно от тебя, и с Игнатом мы кое-какие дела мутили. Да, кстати, Глебушка, тут непонятка пошла.

   – Какая еще непонятка? – переспросил Глеб.

   – Игнат тут пару раз приезжал. Один раз с Ястребом, на разговор, а другой раз один.

   – А где, кстати, Ястреб? – поинтересовался Глеб.

   – Говорят, за кордон куда-то уехал: то ли тачку себе пригнать, то ли отдыхать с телками. В общем, короче, тему поднимает, мол, объединяться надо. Под Игната предлагает нам ложиться.

   – Ну а ты что?

   – А что я. Ты как, отказ бы дал? И я отказал. Зачем нам этот беспредельщик нужен? – сказал Макар. – Тогда мы тебя вспомнили.

   – А насчет меня, – спросил Глеб, – он в курсе дела?

   – Насчет тебя – мы ему ни о чем не говорили. Может, догадался сам, может, Ястреб что нашептал. Но ты не волнуйся, там все нормально с твоим авторитетом. Так сказать, мы объяснили, что человек работает, а на хозяйстве пока я остался вместо тебя, – хитро улыбнулся Макар. – Ну ладно, братишка, пойдем, пока у меня у самого азарт не пропал.

   Через несколько минут они уже входили в ночной клуб.

   Клуб занимал помещение театра, который когда-то входил в первую десятку популярных театров столицы и имел прочные исторические корни. К тому же он носил имя известных актеров. Самое главное, что потрясло Глеба в этом ночном клубе, – а раньше он тут никогда не бывал, – прежде всего интерьер.

   Это был типичный дореволюционный особняк, с мрамором, старинными хрустальными люстрами, с роскошной обстановкой. Глеб знал, что ночной клуб пользовался очень хорошей репутацией, и многие достаточно авторитетные люди – бизнесмены, политики, иностранцы и, конечно же, серьезные люди из братвы – бывали здесь.

   Клуб считался одним из самых дорогих и самых элитарных в Москве. Попасть туда было достаточно нелегко, тем более стать его членом. Однако Макар зашел в помещение администрации и сумел каким-то образом договориться. При входе их прошмонали, заставили пройти специальную арку, которая обычно ставится в аэропортах, для выявления металлических предметов. Охранники специальной черной палочкой, напоминающей металлоискатель, быстро провели по их одежде.

   – И что, так тут каждого шмонают? – поинтересовался Глеб.

   – Да, такой порядок, уважаемый, – вежливо ответил охранник, одетый в темный костюм и белую рубашку с галстуком.

   Затем, раздевшись, они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж. Там находился зал, недалеко – сцена, на которой стоял рояль, и пианист играл мелодии из репертуара западной классики. Мелодии были спокойными, никакого тебе диско или рока.

   Глеб огляделся. Столиков было немного, и почти все они уже заняты. Недалеко виднелась стойка, за ней – бармен. Сверкали батареи дорогих напитков – коньяки, виски, шампанское и прочее. Официанты щеголяли в типично западной униформе.

   Макар с Глебом сели за свободный столик, на который указал им метрдотель.

   – Что будем пить? – спросил Макар, раскрывая меню.

   Глеб пожал плечами:

   – Мы же сюда на разговор пришли.

   – Погоди, не встревай, дай оглядеться, – остановил его Макар.

   Глеб посмотрел по сторонам. Публика вокруг сидела солидная. Мужчины в темных костюмах, многие были похожи на бизнесменов. Несколько иностранцев. С ними сидели спутницы. Некоторые девушки были одеты в дорогие импортные вечерние платья. Они сидели отдельно. Вероятно, путаны высшего разряда. Это было сразу заметно по выражению их глаз.

   – Хорош на телок пялиться! – сказал Макар, поймав взгляд Глеба. – Вон они, наши, сидят, – он показал на столик.

   Столик стоял недалеко от сцены. Около него уже стояло несколько официантов. Двое мужчин – седой и черноволосый – делали заказы. Больше за их столиком никого не было. Глеб стал наблюдать за ними.

   После того, как официанты приняли заказ, мужчины стали разговаривать. Один из них достал пачку сигарет, закурил.

   Вскоре к ним подошел какой-то незнакомый мужчина, сел за их столик. Они немного поговорили, мужчина ушел. Затем седому кто-то позвонил на мобильный, и он, выйдя в коридор, – вероятно, в зале была плохая слышимость, – стал о чем-то говорить.

   – Ну что, пойдем, пока черный один, – сказал Макар.

   Они медленно встали и направились в сторону столика, где сидели приехавшие на «Мерседесе». Макар подошел первым и, поздоровавшись, сказал:

   – Прошу прощения, хотелось бы переговорить с вами.

   Мужчина с черными волосами удивленно посмотрел на него. Глеб внимательнее присмотрелся к нему. На вид мужчине было пятьдесят – пятьдесят пять лет, аккуратная стрижка, лицо с желтоватым оттенком, нос с горбинкой, острые темные глаза – все говорило о том, что это кавказец.

   Мужчина был одет в черный костюм, в темную рубашку и такой же темный галстук. На руке – массивные золотые часы, на пальцах – золотые перстни, один с большим изумрудом.

   Мужчина посмотрел на Макара и Глеба. Тут же рядом появился седой. Он был более низкий, полноватый, русский. Так же, как и его спутник, он был в темном костюме, темном галстуке, только рубашка на нем светлая. У седого голубые глаза. Слева от подбородка – небольшой шрамик.

   Седой сразу начал разговор:

   – Ребята, в чем дело?

   Макар, поняв, что может возникнуть напряженная ситуация, проговорил:

   – Извините, пожалуйста, за бесцеремонность, но у нас очень срочный разговор к вам.

   – Ты кто? – спросил кавказец, глядя на Макара. – Садись, – и кивнул на стул.

   Глеб видел, что черный отлично владеет ситуацией. «Да, это тебе не Рыжий со своей шпаной! – подумал Глеб. – Сразу видна масть и авторитет!» Вроде бы пришли Макар с Глебом и сразу же попали в зависимость.

   Глеб с Макаром медленно сели за столик. Макар стал излагать суть дела. Черный внимательно слушал. Время от времени он брал со стола зубочистку и начинал грызть кончик. Седой достал сигарету, изредка затягивался. Оба они были спокойны и равнодушны. Казалось, их совершенно не волновали проблемы Макара.

   Когда Макар закончил, черный спросил:

   – Мы поняли тебя, парень, но хотелось бы знать, кто ты или кого знаешь. Ты пришел – мы тебя не знаем, а ты такую серьезную тему поднял.

   – Имя мое вам ничего не скажет, – ответил Макар, – но работал я вместе с Костей Черным. Боюсь, что вам и это имя неизвестно.

   Седой отрицательно покачал головой.

   – Еще мы знали Ястреба…

   – Ястреба? – переспросил черный. – Ястреба мы знаем.

   – Очень хорошо знаем, – добавил седой. – Вот с этого вам и надо было начинать! – Неожиданно мужчина достал мобильный телефон и стал набирать номер. За столом воцарилась тишина. «Интересно, – подумал Глеб, – куда он звонит? Ясно, он что-то задумал, какой-то проверочный звонок решил сделать. Может, братву свою вызывает?»

   Но тут Глеб услышал:

   – Алло, Ястреб? Да, это я, – сказал седой. – Тут такая тема возникла. Братва от твоего имени к нам подъехала, на тебя ссылаются. Но мы-то их не знаем. На, побазарь с ними, – и он протянул мобильный телефон Глебу.

   Глеб услышал знакомый голос Ястреба.

   – Здорово, Ястреб, это Глеб говорит. Узнал меня?

   На другом конце он услышал:

   – Братишка, ты чего там? Ты знаешь, что это за люди? Это очень серьезные люди! Ты чего наезжаешь?

   – Какие наезды, Ястреб? О чем ты говоришь? – продолжал Глеб. – Мы тему пришли поднимать. Ты же уехал, бросил нас.

   – Слушай, у меня свои дела, своя жизнь идет, – сказал Ястреб. – Извини, что не посоветовался с тобой, но вроде я тебе не подчиняюсь?!

   – Ладно, не кипятись, – сказал Глеб. – Мы тут по той самой теме поговорить хотим.

   – Говори, я-то тут при чем?

   – Ты когда в Москву вернешься?

   – Дней через пять, – ответил Ястреб и подколол Глеба: – Как раз к твоему сроку успею.

   Глебу стало не по себе. Он быстро протянул трубку седому.

   – Ладно, Ястреб, отдыхай, – сказал тот и выключил телефон. Тут же он обратился к Макару и Глебу: – Так что вы хотите от нас?

   – Чтобы мы вам бабки вернули, что ли? – с ухмылкой продолжил черный. – Так их никто из нас не брал. Впрочем, у вас и доказательств в отношении нас нет. А то, что мы Пашу знали и других серьезных людей, – что в этом такого?

   Но Макар продолжал:

   – Понимаете, у нас нет никакого выхода. Лавэ наше исчезло, общаковское, а это дело святое. Это вам хорошо известно. Менты шмон сделали, потом кто-то приезжал – то ли братва, то ли органы, и все ценное изъяли. Но вы-то должны знать, кто это был?

   – Все вопросы к Паше, – сказал черный. – У вас к нему дорога есть?

   – Дорога будет, – ответил Макар, – в ближайшее время.

   – Вот пускай вам Паша все и скажет – что, как, где, откуда ноги растут, а мы не при делах, – сказал черный. – Я тебе что-то объяснять и тем более оправдываться не обязан. Я ведь тебе ничего не должен, – добавил он угрожающим тоном. – Но, учитывая то, что общак – дело святое и тема ваша достаточно серьезная, могу сказать только одно: никакого отношения к Пашиной казне и Пашиным делам мы не имеем. Только дружба старая, не больше. Заезжали к нему частенько, за жизнь поговорить, про болезни, по тем или иным темам. А к лавэ никакого отношения не имеем. Вы лучше своего дружка, Ястреба, спросите, который, сучонок, вас навел на нас!

   – Слышь, – обратился к нему седой, – Ястреб вернется – пусть ответ держит, что за дела. – Он явно был недоволен тем, что ребята сослались на Ястреба. К тому же они нарушили их отдых.

   Глеб сразу поспешил извиниться. Извинялся он несколько минут за то, что они с Макаром посмели побеспокоить столь уважаемых и авторитетных людей, нарушить их досуг. Вероятно, эти его извинения сыграли какую-то роль, и черный снисходительно улыбнулся.

   – Ладно, расслабьтесь, парни, – сказал он, – что вы начинаете перед нами, как на последнем слове в суде? Все нормально, нет вопросов.

   Неожиданно у черного зазвонил телефон, лежащий в кармане пиджака. Он достал его и включил.

   – Алло. А кто это? – вдруг спросил он после двадцатисекундной паузы. – А где ты сидишь? – Он повернул голову и начал оглядывать зал. Глеб понял, что звонил кто-то из сидящих в зале. Теперь черный рассматривал людей. «Наверное, какая-нибудь братва, – подумал Глеб. – Сейчас подтянутся и проведут с нами на улице разъяснительную беседу по поводу тактичного поведения и правил хорошего тона».

   Но, как ни странно, неизвестным собеседником черного оказалась девушка.

   – А, вижу вас! – сказал черный и помахал им рукой. Через четыре столика сидели очень красивые девушки, одетые в дорогие вечерние платья. Они также махали руками и улыбались.

   Черный положил телефон обратно в карман.

   – Ну что, ребятки симпатичные? Тут уже вами интересуются, – улыбнулся он.

   – Кто? – с удивлением спросил Макар.

   – Девочки хорошие. Вон, через несколько столиков сидят.

   – А что это за девчонки?

   – А ты разве не знаешь? – удивился черный. – Только они очень дорогие!

   – Что значит дорогие?

   – Берут от пятисот до тысячи.

   – Всего лишь? – улыбнулся Макар.

   – «Зелени», – добавил черный.

   – За ночь или за раз?

   – А это как ты ей приглянешься, – сказал черный, с улыбкой глянув на седого. Тот тоже заулыбался. – Ну так что, познакомить или вы предпочитаете уличных, за пятьдесят и сто баксов, которые стоят там, холодные, голодные и ждут вас? Ладно, братва, – снова улыбнулся черный, – не обижайтесь.

   Тут к их столику подошел официант, который принес заказанные закуски, бутылку шампанского. Глеб понял, что дальнейшее их пребывание тут становится неуместным.

   – Ну что, Макар, пошли? – и первым поднялся из-за столика.

   – Успехов вам, братишки! – сказал черный, протягивая руку на прощание. – Пашу увидите – привет и низкий поклон от нас!

   – Я ему в ближайшее время малявочку отправлю через свои «ноги», – добавил седой.

   Глеб с Макаром стали спускаться вниз. Одевшись, они вышли на улицу. Глеб сразу заметил, что недалеко от клуба, рядом с автостоянкой, стояла группа девчонок, одетых в тренировочные костюмы, болоньевые куртки. Это были дешевые проститутки с Украины и из Молдавии. Их было человек двенадцать.

   Их стоимость была пятьдесят-сто долларов, не больше. Глеб стал сравнивать их с теми, тысячедолларовыми.

   Стайка девчонок быстро переместилась к машине. Сразу несколько человек отделились от группы и окружили Макара, стали предлагать наперебой свои услуги. Макар только улыбался.

   – Ну что, Глеб, думаешь? – обратился он к Глебу. – Давай возьмем троих-четверых сосок?

   Глеб пожал плечами. С одной стороны, ему неплохо было бы расслабиться, снять напряжение. С другой…

   – Давай, – сказал он.

   Макар сам выбрал четырех девчонок, посадил их в машину, и они поехали в сторону одной из квартир, которую Макар снимал, держа ее в качестве штабного номера…

   На следующий день Глеб проснулся около полудня. Голова трещала, тело было разбито. Он не находил себе места. Конечно, вчера он ничего не пил. Он давно ничего не пил. Но бессонная ночь, проведенная с проститутками, полностью выбила его из колеи.

   Он отправился на кухню, заварил себе крепкого кофе, выпил чашку. Потом пошел в ванную принять холодный душ. Выходя из ванной, услышал звонок мобильного телефона. Он взял трубку.

   – Алло, алло!

   Было очень плохо слышно. Вероятно, бетонные стены дома мешали хорошему приему. Глеб побежал на балкон.

   – Алло!

   На другом конце провода услышал хриплый мужской голос:

   – Это Николай говорит. Я звоню по поводу больного Паши, которого ты хочешь навестить. Значит, так. Знаешь на Новослободской Дом быта?

   – Знаю, – ответил Глеб.

   – Он напротив больницы находится.

   Глеб соображал. Дом быта находился напротив Бутырского СИЗО, в высотном здании.

   – Да, знаю, конечно! – повторил Глеб.

   – Через час можешь там быть?

   – Да, буду. Как я вас найду?

   – Я сам тебя найду. Опиши себя, – сказал тюремщик.

   Глеб начал описывать себя.

   – Через час будь на месте, не опаздывай! Да, и еще, – добавил тюремщик, – не забудь прихватить «капусту».

   Глеб знал, что он имеет в виду доллары.

   – А сколько взять-то? – спросил он.

   Мужчина сделал вид, что не расслышал вопроса.

   – Значит, через час встречаемся, – повторил он.

   Глеб положил трубку в карман, подошел к тумбочке, взял около трех тысяч долларов – на всякий случай – быстро оделся и сел в машину. Он поехал в сторону Новослободской улицы.

   Без труда найдя Дом быта, Глеб поставил машину рядом со входом. Он вышел на тротуар и стал ждать, разглядывая прохожих, спешащих по своим делам. Хорошо, что сегодня он встретится с тюремщиком. Может быть, даже сегодня увидится с Цирулем и снимет какие-то вопросы. Ведь до конца отпущенного ему срока осталось уже совсем мало.

   Макар вчера, несмотря на то, что они были с девчонками, перед самым отъездом напомнил ему, что времени осталось всего ничего.

   Неожиданно кто-то тронул Глеба за плечо. Он обернулся. Перед ним стоял невысокий мужчина, примерно метр шестьдесят пять, кругленький, лысоватый. Мужчина был в пальто. Из-под пальто виднелись военные брюки с малиновыми лампасами. Было ясно, что человек поверх военной формы накинул гражданское пальто.

   – Ты, что ли, Глеб будешь? – спросил мужчина, оглядываясь по сторонам.

   Глеб кивнул.

   – Я Николай. Ну что, принес?

   Глеб снова кивнул и полез в карман.

   – Не суетись, парень, не здесь. Значит, так, поехали, – сказал Николай.

   Они сели в машину. Глеб протянул тюремщику две тысячи долларов. Мужчина пересчитал и заметил:

   – Этого мало.

   – Погоди, – сказал Глеб, – ты же не говорил, сколько нужно!

   – А тебе что, этот не говорил? – сказал тюремщик, имея в виду Болта.

   – Нет, ничего не сказал.

   – Пятерочку это дело стоит.

   – А чего так дорого? – удивился Глеб. – Вроде только встреча…

   – А что встреча? Знаешь, в мае тоже была встреча. Рубишь, какая сейчас у нас в изоляторе ситуация? Друг за другом все смотрят. Сколько мне нужно бабок дать, чтобы люди молчали! Ну, не хочешь, как хочешь, – сказал тюремщик и полез в карман, чтобы вернуть деньги Глебу. Но тот тут же замотал головой.

   – Нет, нет, я привезу тебе остальные бабки! Дело серьезное, и мне с ним обязательно надо поговорить! Когда это можно сделать?

   Мужчина пожал плечами.

   – Будет такая схема, – сказал он. – Как только его адвокат или следак выдернет, тут же ты с ним и встретишься. У тебя мобильный постоянно включен?

   – Да, постоянно, – сказал Глеб.

   – Я тебе сразу же перезвоню. Подъедешь вон туда, машину поставишь, – и мужчина показал на площадку около Бутырского изолятора, – войдешь в арку, меня увидишь, пойдешь за мной. Ко мне не подходишь. А дальше – я тебя проведу. Только ничего такого с собой не бери, – добавил Николай.

   – В смысле?

   – Ни наркоту, никакие малявы, ничего. Все сам скажешь. Времени у тебя будет двадцать минут, так что рассчитывай все, жди моего звонка. Я скажу «подъезжай» – значит, подъедешь ровно через сорок минут. Так что далеко не уезжай!

   – А когда это будет? – спросил Глеб.

   – Если сегодня не будет, то через два дня. У меня следующее дежурство.

   – Все, договорились! – сказал Глеб.

   Простившись, они разошлись.

   Глеб заехал в кафе позавтракать. Заказав еду, он сел и стал сосредоточенно жевать. После завтрака Глеб задумался. Ситуация складывалась так, что далеко от следственного изолятора уезжать ему не стоило, так как в любой момент мог раздаться звонок тюремщика и Глебу нужно будет через сорок минут быть в условленном месте.

   Но, с другой стороны, он не очень верил в это. Нет, раньше, конечно же, он слышал, что существует такая система, что тюремщики за деньги проводят братву на встречи с их дружками. Ничего сложного в этом не было. Но после того злополучного банкета в Бутырке, который наделал очень много шума, когда группа авторитетов была задержана в связи с незаконным проходом, Глебу казалось, что в следственном изоляторе установились более строгие правила и более жесткий контроль.

   Прошло уже все-таки полгода, может, все утихло, устоялось, и тюремщики вновь стали заниматься своим бизнесом? «Однако круто он взял с меня, – подумал Глеб. – Но тут уже имя Паши и, вероятно, последний шум, который был связан с банкетом в Бутырке. Черт его знает! В конце концов, что эти пять штук значат, когда там другие суммы! Ведь решается моя судьба!»

   В течение двух-трех часов он бесцельно мотался по центру города, заходя в магазины, рассматривая вещи. Ждал звонка. Каждый раз прежде всего смотрел на дисплей своего мобильника, показывает ли он прием. Если приема не было, он тут же выходил из магазина.

   Часа через три раздался звонок.

   – Это я, – прозвучал уже знакомый голос, – подъезжай. Успеешь?

   – Конечно! – ответил Глеб и тут же рванулся к машине.

   На стоянке он был уже через двадцать минут. Поставив машину, выложив мобильный телефон, документы, оставив при себе только ключи, он стал ждать появления тюремщика. Неожиданно поймал себя на мысли: а вдруг это засада?

   Вдруг это подлянка или, грубо говоря, провокация? Сейчас примут его тепленьким, и будет он сидеть в той же Бутырке. А тут еще подозрение в убийстве Кости Черного…

   Глебу стало не по себе. Он вернулся к машине, завел ее, отъехал в какой-то пустой дворик, решил оставить ее там. В конце концов, если задержат и прошмонают, то хоть машину не найдут. Они же будут вычислять машину на стоянке, на близлежащих улицах, а тут место понадежнее.

   Глебу казалось, что с ним что-то может случиться, что наверняка сейчас его примут так же, как тех, кто шел в мае 1994 года на свидание с братвой в Бутырку. Он стал уже готовиться к тому, что его могут арестовать, стал сочинять легенду, почему он оказался в Бутырке незаконно. Но ничего более или менее серьезного придумать не мог.

   В конце концов он махнул рукой. Что будет, то и будет, другого выхода у него нет.

   Ровно через сорок минут после звонка он подошел к арке тюремного дворика Бутырки. Тюремщик Николай появился уже в форме. Он деловито вышел из арки и пошел к табачному киоску покупать пачку сигарет. Глеб, как и полагается, сделал вид, что его не знает. Как только Николай пошел обратно, закуривая на ходу, Глеб пошел за ним.

   Он быстро вошел сначала в тюремный дворик, который был заполнен посетителями – там были и адвокаты, и следователи, и родственники задержанных, – потом вслед за Николаем прошел через стеклянную дверь в главный вход для посетителей Бутырского следственного изолятора, поднялся на несколько ступенек. Николай ждал его у ступенек.

   – У тебя какой-нибудь документ есть? – неожиданно обратился он к Глебу.

   – Есть, водительское удостоверение, – сказал Глеб и протянул его Николаю…

   – Ну вот, – объяснил Николай женщине, сидящей в клетке, которая, видать, была контролером, – вызывают на допросы в качестве свидетеля, а эти, гражданские, – он показал на Глеба, – даже паспорта с собой принести не могут! Вот только водительское удостоверение. Устроит?

   Женщина кивнула.

   – Возьмите жетончик, – она протянула Глебу металлический кружок. На нем был номер 38.

   – Держи, – сказал тюремщик, – и не потеряй, а то без него тебя обратно не выпустят.

   Женщина улыбнулась.

   – Пойдем, – сказал Николай. Глеб молча двинул за ним.

   Коридор за железной клеткой был достаточно длинным. Потом они вышли на лестничную площадку, поднялись на несколько ступенек, открыли еще одну дверь. Это был второй этаж, где находились служебные кабинеты. Тюремщик шел впереди.

   На кабинетах висели таблички с разными надписями: «Касса», «Хозяйственный отдел», потом пошли комнаты с цифрами, вероятно, следственные кабинеты.

   Наконец они завернули направо. Там, после небольшой проходной, где сидел еще один контролер за такой же железной дверью, Николай кивнул. Контролер нажал на кнопку, и они попали в еще один коридор. Он представлял собой длинное помещение, метров двенадцать-четырнадцать.

   С левой стороны – окно с массивной решеткой, выходящее в тюремный дворик, а справа – небольшие камеры, точнее, боксы. Все они были выкрашены в зеленый цвет и находились за большой железной решеткой, которая напоминала обезьянник городского отделения милиции.

   В решетке с правой стороны виднелась дверца, она была открыта. На боксах – номера и задвижка. Там сидели заключенные, ожидающие либо вызова к следователю, либо доставки после беседы в свою камеру.

   Николай молча проследовал через этот коридор. Глеб шел за ним, не отставая. Вскоре они оказались в следующем коридоре. Там опять шли следственные кабинеты. Тюремщик кивнул сидящему за столом дежурному и сказал Глебу:

   – Иди в тридцать восьмой, – и указал рукой вперед.

   Глеб быстро пошел в указанном направлении. Коридор был длинный. По обе стороны тянулись следственные кабинеты. Каждый имел табличку. Все двери однообразно обшиты коричневым дерматином. Это создавало практически полную звуковую изоляцию.

   Глеб подошел к нужному кабинету и приоткрыл дверь. Войдя в кабинет он увидел, что за большим столом сидит Паша Цируль и читает газету.

   Цируль поднял глаза и увидел Глеба.

   – Здорово, парень! А что ты тут делаешь? – удивленно спросил он.

   Глеб быстро закрыл дверь, подошел к Цирулю и протянул ему руку. Затем сел близко к Паше и стал излагать суть дела. Паша внимательно слушал. Глеб рассказал ему все: и про исчезновение денег, и про разборку в его бригаде, и про визит к Рыжему, и про встречу в ночном клубе с друзьями Паши.

   Когда Глеб заканчивал рассказ, он, сделав паузу, сказал самое главное для него:

   – И вообще, Павел Васильевич, у меня осталось всего три дня на все.

   Цируль помолчал, раздумывая.

   – Да, парень, не повезло тебе, – медленно произнес он. – Нам вместе не повезло. Меня приняли на старости лет и вот что сделали, – он стал показывать свои синяки. – У тебя бабки пропали. А ты при чем? Твои крысята, – намекнул он на бригаду Глеба, – совсем оборзели! Ты-то не при делах тут никак!

   – Я не при делах, но с меня спрос, – сказал Глеб.

   – Ты с ними потом разберись, и очень серьезно, – сказал Паша. – А я ничем не могу тебе помочь. Я же не знаю, кто вывозил. Связи не имею. Да и какая же тут может быть связь? Знаешь, дело-то рисковое!

   – Но, Павел Васильевич, – вновь заговорил Глеб, – вы хотя бы назовите человека, который имеет к этому отношение!

   – А ты его знаешь, – неожиданно сказал Цируль. – Это Ястреб. Он был в курсе всех моих дел, и по поводу лавэ тоже.

   – Так что же он мне этого не говорил?!

   – А ты его спрашивал?

   – Но он же знал, что я этой темой интересуюсь! Он же знает, что у меня счетчик включен! – раздраженно проговорил Глеб.

   – Ну, парень, я ваших дел не знаю, – пожал плечами Цируль. – Хотя, вообще-то, помочь тебе смогу, – неожиданно добавил он после небольшой паузы. – Вот что сделай! – И, склонившись к самому уху, Цируль стал шептать Глебу. – Тут братва замутила в отношении меня одно дело. Может, меня освободят, может, я соскочу отсюда. Там за лавэ они с каким-то прокурором договорились, но что-то у них не получается. Этим делом Ястреб занимался.

   – Ястреб сейчас уехал за границу, – сказал Глеб.

   – То-то я и смотрю, что-то тут не срастается! – ударил ладонью по колену Цируль. – Тогда вот что. У Ястреба есть «шестерка», бригадир его, Болт. Я тебе малявочку отпишу в отношении него, а ты от моего имени спроси, что у них там за бодяга идет с прокурором, почему все не срастается. Сколько мне тут сидеть? Он мне обещал, что выпустят 28-го, а сегодня какое число? Уже больше недели прошло! В общем, иди с этой малявой к Болту. И вот что, пусть он тебя с собой на встречу возьмет, ты там посмотри, как все складывается. Или просто меня разводят?!

   Цируль достал листок бумаги и начал быстро писать маляву, адресованную Болту. Через несколько минут он протянул листок Глебу.

   – Почитай, что я накалякал, – улыбнулся Паша.

   Глеб развернул маляву. На листке в клетку почерком Цируля было написано:

   «Ну что, кабан, считаешь, что все правильно? Вот за то, что взяли филки (деньги) и сказали, что 28 после 5 вечера твой друг будет дома. Вот с них и возьми, с Казаков, две цены, сколько они брали и не откинули, ясно

   В записке были еще кое-какие поручения для Болта. Написано было очень строгим, деловым языком.

   – Прочел? – спросил Цируль.

   – Да, – кивнул Глеб.

   – В общем, ты понял, о чем тема? Филки мои взяли и заныкали, а я сижу тут, как и прежде. Они что, меня развести хотят, что ли? В общем, так, Глебушка, – сказал Цируль, – ты с них строго-строго спроси! От моего имени, так и скажи! А когда я выйду, я тебе сам пришлю твои бабки! И с братвой помогу развестись правильно. А кореша твоего, – он намекал на Макара, – мы накажем по всем правилам и понятиям. Так что дело верное!

   Теперь Глеб отлично понимал, что все зависело от Цируля. Если Цируля освободят за те деньги, которые были обещаны в прокуратуре, тогда действительно, выйдя на волю, Цируль вернет все деньги.

   Неожиданно дверь кабинета приоткрылась, и заглянул Николай. Он вопросительно посмотрел на Цируля и сказал:

   – Все, заканчиваем, заканчиваем! Время!

   – Все, Глебушка, пора! – протягивая ему руку, сказал Цируль. – Давай обнимемся с тобой! – И он прижал Глеба к себе. – Глеб, ты контролируй этих Казаков, чтобы все правильно было, я тебя очень прошу! А через три-четыре дня ко мне загляни. Николаша тебе поможет!

   Но Глеб сказал:

   – Твой Николаша такие бабки берет!

   Цируль, улыбнувшись, сказал:

   – Ничего, это его работа. Мы тебе скидку сделаем, – и он быстро махнул рукой. Тюремщик вошел в кабинет. Цируль подошел к нему и что-то прошептал ему на ухо. Николай два раза кивнул. Затем Цируль снова обратился к Глебу:

   – Ты, Глеб, сейчас заряженным идешь. Смотри, менты могут тормознуть. Поэтому маляву торпедой заряди.

   – Как это? – не понял Глеб.

   – А ты что, ни разу не сидел? – удивленно спросил Цируль.

   – Нет, – покачал головой Глеб.

   – В общем, сверни в трубочку, в полиэтиленовый пакетик заверни и в задний проход затолкай. Это и называется по-нашему «торпеда», – улыбнулся Цируль. – Туалет вон там, по коридору направо.

   Глеб представил себе, что его сейчас будут обыскивать, и ему вновь стало не по себе. Он вышел в коридор вместе с Николаем. Когда тот сказал ему, чтобы он шел за ним, Глеб сказал в ответ:

   – Погоди немного, я в туалет заскочу.

   Он быстро вошел в туалет. Туалет напоминал вокзальный всех советских времен. Единственный кран с холодной водой, чугунный умывальник и совершенно безобразного вида кабинки, практически без дверей. Все кабинки были разрисованы: «Здесь был Вася», «Здесь был Коля» и так далее, разные статьи, приветы, Казани-Рязани и прочее.

   В углу, возле мусорного ведра, набитого окурками и разными пакетами от сока, обертками от шоколада, он увидел валявшийся разорванный полиэтиленовый пакет. Он быстро подошел к ведру и оторвал от пакета кусок. Все, обертка у него есть.

   Он быстро свернул маляву в узкую трубочку, обернул ее пакетом и, зайдя в кабинку туалета, засунул «торпеду» в задний проход. Конечно, Глебу было неприятно, но он понимал важность этой записки. По существу, эта записка была важной не только для Цируля, она являлась вещественным доказательством. Если его заметут, то уж точно он пойдет по делу как посредник, а это в планы Глеба не входило.

   Закончив процедуру, он вышел. Догнал Николая. Неожиданно Николай остановился и обратился к Глебу:

   – Ты что, парень, думаешь, я такие деньги только на свой карман заказываю? Нет, я всем башляю, – перешел на блатной язык Николай. – Этому дай, тому дай, чтобы не глядел, а тому – чтобы вопросов не задавал. У меня кроха остается.

   – Да ладно, мне-то что! – махнул рукой Глеб.

   – Короче, через три дня я тебе позвоню, приходи, сделаю все бесплатно. И еще – ты мне ничего не должен.

   – Я же треху тебе должен! – обалдел Глеб.

   – Все, забудь! Прощаю, амнистия вышла! – улыбнулся Николай.

   Глеб понял, что Цируль провел с тюремщиком беседу и Николай уже не будет брать такие деньги.

   Вскоре они спустились по коридору и прошли к выходу. Контролер, которая забрала у Глеба водительское удостоверение и выдала взамен жетончик, сидела на своем месте. Глеб протянул ей жетон и хотел взять свой документ, как вдруг со стороны коридора услышал крик:

   – Одну минуточку!

   Глеб обернулся. Он увидел, как к нему шли мужчины. Конечно, это были оперативники, никакого сомнения в этом не было. Они шли и улыбались. Глеб стоял как вкопанный. Тем временем контролер протянула ему водительское удостоверение. Глеб взял его, но продолжал стоять на месте.

   Оперативники подошли к контролеру, каждый из них тоже протянул ей по жетончику. Та выдала им взамен красные книжечки. На одной Глеб увидел надпись «Московский уголовный розыск». Один из оперативников посмотрел на Глеба.

   – Ты чего тут стоишь, уважаемый? – спросил он. – У тебя что, к нам какие-то вопросы есть?

   – Вы же сами сказали, чтоб подождал, – удивился Глеб.

   – Мы сказали, чтобы подождали дверь закрывать. А ты что хотел?

   – Да я ничего не хотел, – сказал Глеб.

   – Погоди, – сказал один оперативник и обратился к другому. – Смотри, Коля, я это лицо где-то уже видел. Слушай, по-моему, на нем «сторожок» висит.

   – Да ладно тебе, – улыбнулся второй оперативник, – тебе все время мерещится, что все в розыск идут! Отдыхай, парень! – улыбнулся он.

   Все молча спустились по ступенькам. Ноги Глеба были словно ватные. Он чувствовал, что лицо его горит. Дошел до дворика. Там, сев в машину, быстро вытащил записку, развернул ее и спрятал в укромное место в машине. Затем, отъехав несколько метров, остановился и подошел к телефону-автомату. Быстро набрал номер Болта.

   – Болт, это Глеб говорит, – представился он коротко. – Давай срочно на стрелку, для тебя весточка есть! – Он специально говорил таким грозным тоном, как бы сохраняя интонации Паши Цируля. Он уже знал, как строить разговор с Болтом – жестко. Как они могли, эти мерзавцы, скрыть, что Ястреб знал, куда вывезли деньги! Болт, его кент, молчал! Ничего, он сейчас разберется с ними!

   Встреча с Болтом произошла в тот же день, под вечер. Глеб сначала показал ему записку Цируля. Болт, прочитав ее, побледнел. Затем Глеб, следуя инструкциям Цируля, жестко наехал на Болта. Записка Цируля сделала свое дело. Болт сразу стал дрожать и в свое оправдание говорил:

   – Я ни при чем, все Ястреб мутил! Все Ястреб делал! С него и спрашивайте. Я что? Я так, человек подневольный!

   – Ладно, все, – сказал Глеб, – с тобой мне базарить больше нет времени. Когда будешь встречаться с прокурором?

   – Я позвоню тебе сразу же, стрелку забьем моментально! – ответил Болт.

   – Мне Цируль велел, чтоб я сам на стрелке присутствовал.

   – Базара нет, братан! – ответил Болт. – Конечно, он будет против, но ничего, никуда не денется! Он обещал, а уже все сроки прошли.

   – Разговор должен быть серьезный, я сам с ним толковать буду, – закончил резко Глеб.

   – Хорошо, хорошо, – закивал Болт, – все будет сделано! Я тебе сообщу, когда встреча будет, на мобильник позвоню. Ладно, братан?

   Глеб на прощание кивнул ему.

   Однако в течение двух дней Болт не звонил. Через два дня, когда до окончания назначенного Глебу срока остался один день, к вечеру Болт позвонил и сказал:

   – Глеб, на завтра настраивайся. Стрелка завтра будет.

   «Завтра – конец срока!» – с ужасом подумал Глеб.

   – Нет, давай сегодня! – ответил он.

   – Глеб, братишка, дорогой, ничего не могу сделать! Не от меня это исходит, он назначает! Он банкует, – ответил Болт.

   Глеб стал набирать телефон Макара, чтобы попросить его об отсрочке хотя бы на один день. Однако телефон Макара молчал. Только голос девушки из телефонной компании повторял: «Набранный вами номер находится вне зоны действия связи. Попробуйте позвонить позднее».

   Глеб начал волноваться. Что же получается? Завтра у него последний день, и завтра же назначена встреча с сотрудником Генпрокуратуры, который взялся быть посредником в освобождении Паши Цируля. Завтра все может быть решено. А вдруг вечером придут и шлепнут его? Нет, Глебу все же казалось, что на это они пойти не могут. Но, с другой стороны, Макар очень изменился, он не может блефовать.

   И потом, при последней встрече в Мытищах с Рыжим чувствовалось, что у Макара появились задатки лидера группировки и теперь Глеб ему, конечно, не нужен. А может, это просто предлог? Он отлично знает, что Глеб к сроку не успеет разобраться, и у него есть хорошие оправдания перед братвой для ликвидации Глеба.

   «Глеб виновен в потере общаковских бабок», – скажет потом Макар.

   Думая на эту тему, Глеб просидел почти целый вечер. Неожиданно зазвонил телефон.

   – Алло!

   Какой-то незнакомый взволнованный голос говорил:

   – Глеб, надо срочно встретиться! Тут такие дела!

   – Кто это, кто это? – спрашивал Глеб. Но человек, видимо, его не слышал.

   – Надо встретиться срочно! Ты где? Я сейчас приеду!

   «По-моему, это голос Антона», – подумал Глеб.

   – Антон, ты, что ли? – переспросил Глеб.

   – Я, я, Глеб! Тут такие дела!

   Глеб назвал свой адрес. «А вдруг они приедут сейчас меня валить? – запоздало подумал он. – Но срок-то заканчивается завтра».

   Глеб вышел на балкон, там у него лежал пистолет. Он быстро достал оружие и стал думать, как ему удобнее сесть при разговоре, если с Антоном приедет Макар, и как удобнее стрелять, если что. Но подходящего места он так и не нашел. Не сидя же за столом встречать гостей!

   Тогда он решил выйти на улицу. Он остановился у подъезда. Там стояла его машина, вернее, «Мерседес», который они изъяли у Рыжего. Стекла были тонированные, и через них совершенно не было видно, находится ли кто внутри. Глебу пришла в голову хорошая мысль.

   Он подогнал машину вплотную к подъезду. Таким образом, он прекрасно видел, кто входит в подъезд. Он сел в салон и закрыл дверь. Теперь он будет смотреть, сколько человек войдет в подъезд. Если войдет Макар с Антоном, тогда явно они собрались ликвидировать его.

   Он тут же пойдет за ними, и у него появится какой-то шанс. Его появление сзади будет для них неожиданным. Они-то думают, что он находится в квартире.

   Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут во двор въехала машина. Из машины выскочил Антон. Несколько человек остались сидеть в салоне. Антон был очень взволнован. Он быстро вбежал в подъезд. «Похоже, в самом деле что-то случилось», – подумал Глеб. Он сунул ствол под пиджак, вышел из машины и пошел за Антоном.

   Лифт уже поднялся на его этаж. Глеб вызвал лифт и поднялся вслед за Антоном. Там он увидел, как Антон непрерывно звонит в дверь его квартиры.

   – Ты ко мне?

   – Да, да, Глеб! – почти закричал Антон, тут же оглянувшись. – Давай зайдем, поговорим! Дело есть!

   Глеб открыл дверь. Они вошли. Глеб продолжал держать руку на пистолете: если сейчас Антон будет стрелять, он успеет выхватить пистолет. Глеб взвел курок.

   – Глеб, – скороговоркой начал Антон, – здесь такие дела. В общем, Макара завалили! – Антон подскочил к столу, на котором стояла бутылка пепси-колы, схватил ее и стал жадно пить из горлышка.

   – Как завалили? – ошарашенно переспросил Глеб. «Может быть, это провокация? – подумал он. – Может, сейчас Антон вытащит пистолет с глушителем и начнет стрелять?» На всякий случай он вновь крепко сжал рукоятку пистолета.

   Тем временем Антон опустошил бутылку и бросил ее на пол.

   – Слушай, как дело было. Сегодня, два часа назад, Игнат назначил нам стрелку. Мы с братвой приехали на двух машинах. На одной сидел Макар, на другой, как ты понимаешь, по инструкции, мы с братвой. Короче, Игнат подходит к нему. Мы разговор их слышали. Машина была заряжена микрофоном. Игнат стал ему говорить: «Ты чего решил? Как будешь – со мной или не со мной?» Макар, понятно, в отказ пошел: «Нет, я с тобой не буду». Тут Игнат говорит: «Тогда тебе живым не быть, парень!» Ну, мы думали, что он просто так, угрожает, – продолжал Антон. – Короче, он потом сказал: «Я пошутил, посиди немного, я тебе интересную вещичку принесу».

   – И что дальше? – спросил Глеб.

   – А дальше – эта паскуда выходит из машины, идет к своей тачке, садится и уезжает.

   – И что?

   – Что, что! Только он отъехал, – почти кричал Антон, – взрыв! Машина, где Макар сидел, рванула! И все, нет Макарушки!

   – Как взрыв?

   – А так! Взорвали они его!

   – Погоди, Антон, – сказал Глеб, – а когда же они подложили-то?

   – А черт их знает! Взорвали и все! Мы сразу тоже уехали. Что теперь делать, Глеб? Скажи, что делать?

   Глеб помолчал. Он понимал, что Антон совершенно растерян.

   – Глеб, что я хочу сказать. Я, в общем, всегда был против, – говорил Антон. – Я за тебя, Глеб! Ты же меня знаешь! Это Макар так приказал, это Макар сказал, что ты виновен! А у нас к тебе никаких претензий нет. Мы же понимаем, что все случайно получилось! И жену твою я уже отпустил, она дома сейчас! Глеб, давай будем вместе! Будь нашим старшим! Мы без тебя погибнем! Нас же всех поодиночке перебьют!

   Глеб прекрасно понимал, что это правда. Скорее всего члены его бригады просто боятся за свою жизнь. Но он не стал торопиться с ответом. Набрал номер своей квартиры и услышал голос жены:

   – Алло!

   – Это я, – сказал Глеб. – Я скоро приеду. Ты одна?

   – Да, одна, Глеб. У тебя все в порядке?

   – Да, вполне.

   – Я жду тебя, – сказала жена.

   «Значит, действительно все правда? Антон не обманывает!» – подумал Глеб.

   – Глеб, ты что, мне не веришь? – спросил Антон.

   – Да нет, верю, – ответил Глеб. – Значит, так, – он сделал паузу. Теперь он вновь почувствовал себя старшим, бригадиром. – Поднимай всю братву, говорить будем.

   – Да внизу не все, только четыре человека.

   – Давай их наверх!

   Через несколько минут ребята были в квартире. Глеб, уже в роли командира, давал им инструкции – пока всем затаиться. Суть инструкции заключалась в следующем. Игнат фактически объявил им войну, и они обязаны ответить. Это первое. Второе – он становится старшим, и все должны беспрекословно ему подчиняться. Все закивали – вопросов нет. И, наконец, третье – всем лечь на дно. Сегодня никому в квартирах не ночевать. А завтра утром все соберутся, будут решать, что дальше делать с Игнатом.

   А Антону и еще двум ребятам Глеб дал задание организовать похороны Макара: поехать на кладбище, договориться о похоронах. Потом, обратившись к Антону, Глеб сказал:

   – С кем, кстати, Макар жил? С какой-то телкой вроде? Надо ей сообщить.

   Тут он увидел, что при этих его словах Антон опустил глаза и ничего не отвечает. Глеб понял, что тут что-то не то.

   – На каком кладбище его хоронить? – спросил Антон.

   – Да какая разница! На любом. Все равно он из другого города был.

   – А родственникам сообщать?

   – А ты знаешь их адрес?

   – Да.

   – Пошли телеграмму – кто там есть у него – мать, сестра, – пусть приезжают на похороны.

   Вскоре ребята ушли, и Глеб остался один. Ну, все, одним махом разрешились все проблемы. Наконец кончился этот проклятый ультимативный срок! Теперь уже ничего не страшно. Но, с другой стороны, это явная война. Игнат тут же вычислит, что группировку снова возглавляет Глеб, и теперь война автоматически ложится на его плечи.

   В общем, получалось так, что одну беду он отвел, а вторая тут же в дверь стучится. Но, может, это все же лучше? С Игнатом разобраться проще.

   В тот же вечер Глеб вернулся домой. Как ни странно, жена встретила его холодно. Глеб не придал этому особого значения. Может быть, от переживаний, может, оттого, что они не виделись почти неделю – но она была какая-то чужая. Глеб заметил это, когда они легли в постель.

   Он прижал ее к себе и хотел заняться с ней любовью, но она как-то резко отодвинулась от него и сказала:

   – Подожди, Глеб, у меня сегодня нет настроения.

   «Странно, – подумал Глеб, – столько не виделись, казалось, любим друг друга, а тут она не хочет! Почему? Может, действительно, много пережила».

   Глеб заснул.

   На следующий день состоялись похороны Макара. Кладбище, на котором хоронили бойца, находилось на окраине города. Оно было небольшим. Собралась вся бригада. Глеб видел, как многие виновато опускали глаза, вероятно, понимая, что они оказались или были вынуждены оказаться не на его стороне.

   Но сейчас Глебу было не до этого, не до разбирательств. От родственников Макара была только его сестра, приехавшая из небольшого провинциального городка. Кроме этого, Глеб заметил посторонних мужчин. Кто-то снимал похороны на видеокамеру.

   – Послушай, Глеб, – обратился к нему Антон, – по-моему, нас сыскари снимают.

   – Да черт с ними! Мы что, криминал делаем? Мы друга хороним.

   Но больше всего его удивило поведение на похоронах его собственной жены. Когда все стали прощаться, она тоже подошла, заплакала и поцеловала Макара. Когда они ехали обратно, Глеб спросил:

   – А что это ты так к нему воспылала?

   – Его же нет, он мертвый. Он обо мне заботился!

   Глеб понял, что между ними что-то было.

   В этот же вечер ему позвонил Болт.

   – Глеб, братишка, стрелка забита! Давай, подъезжай!

   …Стрелка с сотрудником Генпрокуратуры, который взялся помогать в освобождении Цируля, была назначена у входа в старый цирк на Цветном бульваре.

   Глеб подъехал туда ровно в назначенное время. В это время Болт оставался в джипе и ждал сотрудника. По договоренности с Болтом Глеб должен был сесть в машину лишь тогда, когда сотрудник сядет в машину к Болту.

   Вскоре Глеб заметил, как мужчина небольшого роста, с лысиной, в пальто из плащевого материала, без головного убора, на вид около сорока пяти лет, быстро подошел к джипу, оглянулся по сторонам и сел на переднее сиденье. Тотчас же подошел Глеб и, открыв дверь, бесцеремонно сел на заднее сиденье джипа.

   – Добрый день, – сказал он.

   Мужчина обернулся и спросил испуганным голосом:

   – В чем дело? Вы кто?

   – Я друг Паши, о ком вы хлопочете. Паша очень недоволен. Почему идут непонятки? Бабки вы взяли? А где работа? – начал наезжать Глеб.

   – Понимаете, – начал сотрудник Генпрокуратуры, – я же не один. Там, – он показал взглядом наверх, – не согласны с цифрами.

   – В каком плане?

   – Они считают сумму заниженной. За такого человека там просят больше. Там не готовы решить этот вопрос.

   Глеб хотел было сказать, чтоб бабки присылали обратно, как учил его Цируль, но тут неожиданно в разговор вмешался Болт.

   – Хорошо, хорошо, – сказал он, – все будет увеличено. Пятьсот устроит?

   Глеб не ожидал такого поворота. На каком основании Болт вмешался в разговор? Кто дал ему такое право? Он зло взглянул на Болта. Тот, моментально оценив ситуацию, понял, что Глеб раздражен.

   Но Глеб был не в курсе того, что Болт встречался еще кое с кем из близкого окружения Цируля. Объясняя ситуацию, Болт пояснил:

   – Есть люди, близкие к Павлу Васильевичу, они и решили прислать вам пятьсот. Только чтоб без всякого базара, чтоб в течение двух-трех дней он был с нами.

   Теперь Глеб понял, что Болт действительно очень испугался угрозы Цируля и быстрее побежал к его близкому окружению. Те и решили, что за выход такого авторитетнейшего вора, как Паша Цируль, предложенной суммы, безусловно, мало. Поэтому они и дали пятьсот тысяч.

   Сотрудник прокуратуры пожал плечами.

   – Я ничего не решаю, я только посредник. Я переговорю. Наверное, ответ будет положительный. Так, осторожно, – понизил он голос, – давайте выйдем из машины по одному. Я чувствую, что за нами наблюдают.

   Глеб посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил.

   – А почему вы так решили?

   – Чувствую. А чувство не обманывает меня никогда. Я сам долгое время работал сыщиком. – Неожиданно он спросил: – Это ваши машины? – показывая на стоящую впереди черную «Волгу» и такую же, только серую, приткнувшуюся немного сзади.

   – Нет, – покачал головой Глеб. То же самое сделал и Болт. – Это не наши. Может, случайно встали?

   – Сейчас посмотрим, – сказал сотрудник прокуратуры, открывая дверь и выходя из машины…

За это время мы все же попытались встретиться с членами других группировок. Надо сказать, что Москва была тогда поделена на группировки разных районов. Были ореховская, солнцевская, измайловская, центр города держали таганская, бауманская группировки. На севере работала коптевская. Кроме этого, были и небольшие бригады – из Останкина, Медведкова, Сокольников.

   Помимо этого, в Москве действовало и несколько группировок по национальному признаку. Это чеченская – мы их после прозвали «чехами», – грузинская, армянская, азербайджанская и ассирийская.

   Были и подмосковные группировки – подольская, люберецкая, долгопрудненская, одинцовская. В Москве стали появляться такие же приезжие, как и мы – казанская, красноярская, кемеровская, новокузнецкая организации. Все они находились на правах союзников, то есть никакого самостоятельного дела в Москве не имели, кроме, пожалуй, новокузнецкой. Те сразу заявили о себе как о самостоятельной структуре, никого не боящейся, пытающейся поставить под свой контроль многие другие структуры. Приезжали на стрелку, начинали стрелять – в общем, на крови делали свой авторитет.

   Наверное, именно новокузнецкая бригада очень здорово нам все и подпортила.

   Когда мы стали встречаться с солнцевскими и измайловскими, те как-то помялись, навели о нас справки. Вскрылось убийство двух воров в нашем городке… В общем, не ответили ни да ни нет, сказали – подумаем…

   Мы с Севкой здорово приуныли. Но он все же верил, что в криминальной Москве и нам найдется местечко.

   Тут неожиданно звонит из нашего города Димка, который оставался старшим в нашей бригаде. Говорит:

   – Объявился ваш третий друг…

   Мы поняли – это он о Сашке. Неужели Сашка бежал?!

   Через четыре дня Сашка приехал в Москву. Не буду рассказывать, как мы конспиративно встречали его, как прибыл он к нам на квартиру. Сидели мы целый вечер, разговаривали. Выяснили, что Сашка бежал через канализационную трубу. Он вынужден был бежать, потому что вступил в конфликт с «синими», зэками, придерживающимися воровской идеи. Они его не приняли. Драка была, крутая разборка, его должны были приговорить и завалить на следующий день. Но Сашка бежал. Теперь должен жить нелегально.

   – Меня объявили в розыск, – подвел итог Сашка. – Ладно, а вы-то тут как?

   Мы пожали плечами:

   – Пока никак. Никаких дел.

   – Что же так?

   – Одного человека ждем, Сильвестра. Он лидер ореховской структуры, должен скоро приехать. Вадик сказал, что он нас познакомит и Сильвестр предложит нам работу.

   Через два дня после приезда Сашки вернулся Сильвестр. На следующее же утро мы встретились с ним.

   Встреча была назначена в одном из кафе. Явились мы туда вдвоем – Севка и я. Сашка остался на квартире – нельзя ему было показываться.

   Вошли мы в кафе. Сильвестр уже сидел за столом. Рядом с ним – парень лет тридцати пяти, высокий, с холодным взглядом. Мы подошли к ним. Вадик нас представил.

   Сильвестру тоже было около тридцати пяти лет. Высокий, с короткой стрижкой, черные глаза, оттопыренные уши, проницательный взгляд. Одет был в темный костюм и черную водолазку.

   Мы сели, познакомились. Сильвестр сказал:

   – Слышал я про вас, про ваши делишки. Вадик мне говорил. Кое-какие справки о вас навел. Это что же, вы с ворами проблему в своем городке решили?

   Мы кивнули.

   – Лихо, молодцы! Говорят, у вас еще и третий красавец есть, который с зоны лыжи сделал? – спросил Сильвестр.

   Мы снова кивнули.

   – А он-то чего не пришел?

   – Да как-то… – мы переглянулись.

   – Ну как вам столица?

   – А что Москва? Она уже вся поделена, Сергей Иванович, – обратился к нему Севка.

   – Не совсем поделена, конечно, но все хорошие места уже захвачены. А что вы хотите делать?

   – Мы хотели с вами работать, – осторожно начал Севка. – Мы слышали, что у вас существуют проблемы – с «чехами» и с центральной группировкой, по поводу ночного клуба «Арлекино». Вероятно, вы понимаете, что вам на два фронта не сыграть.

   – И что же вы предлагаете? – с интересом спросил Сильвестр, придвигая поближе к себе пепельницу, стоящую на дальнем углу стола.

   – Мы беремся решить проблему с центральной группировкой по поводу «Арлекино». Если мы решаем нормально, – продолжил Севка, – и у вас больше проблем по этой теме не возникает, тогда мы хотели бы получать 50 процентов от доли этого ночного клуба, в качестве «крыши». Как вы понимаете, для вас это выгодное предложение. В решении проблемы не участвуете, всю работу делаем мы, а вы имеете свои 50 процентов. Как, Сергей Иванович, идет?

   Сильвестр отодвинул пепельницу. Чувствовалось, что он думает. Потом он поднял голову кверху, помедлил и сказал:

   – Я не знаю. Нужно с братвой переговорить. Дело важное, серьезное. Конечно, в вашем предложении смысл есть, но все-таки я хочу посоветоваться с братвой.

   – Ну и прекрасно! – сказал Севка. – Сколько времени нужно?

   – А что, вы торопитесь? – поддел Севку Сильвестр.

   – Мы не торопимся, но хотелось бы знать более конкретно… Нам нужна работа. А мы качественно выполняем любую работу. Поэтому, если вы не возьметесь работать с нами, мы обратимся к другой структуре, к другим авторитетным людям.

   Я стал соображать, для чего он это сказал. Что это, шантаж или запугивание Сильвестра? Или, может быть, предостережение?

   Сильвестр неопределенно пожал плечами и сказал:

   – Давайте через пару дней встретимся. О месте и времени встречи сообщу через Вадика. – Сильвестр сделал жест, обозначающий окончание разговора.

   Через несколько минут он встал и вышел со своим охранником. Мы остались сидеть за столиком. Я обратился к Севке:

   – Зачем ты стал ему говорить про другие группировки, что мы туда обратимся? Ты что, самого Сильвестра запугать хочешь? Или шантажировать его решил?

   – Погоди, – остановил меня Севка. – Не паникуй. Я все сделал правильно. Пусть знает – не возьмет нас, так к другим уйдем. А там уже, знаешь, все интересы пересекаются… Да и потом, нет у него выбора, он согласится – ему на два фронта никак войну не вести. И «чехи» структура серьезная, и центральная группировка тоже не лыком шита. Я узнавал про них. Это очень крутой народ. Там вор в законе заправляет по кличке Гром. Причем он приближен к самому Отари Витальевичу Квантришвили. Слышал про такого?

   – Нет, – покачал я головой.

   – Ты что! Круче не бывает!

   – Он что, вор в законе?

   – Он не вор в законе, но имеет очень большой авторитет, и с ним все группировки Москвы считаются. Поэтому это очень серьезная проблема. Смотри сам, – продолжил Севка, – я подумал, обмозговал кое-что. Если Сильвестр, при своем авторитете, при своей мощи, никак не может решить эту проблему с центральной группировкой, значит, другого выхода у него нет, только к нам обратиться. Я уверен, через пару дней он даст согласие.

   Два дня пролетели быстро. На следующее свидание с Сильвестром мы решили пойти с Сашкой. Надели костюмы, светлые рубашки, галстуки, чтобы выглядеть прилично и солидно, и отправились на встречу. На этот раз она была назначена в одном из ресторанов в районе Юго-Запада. Тогда мы не знали, почему Сильвестр назначил встречу именно в этом ресторане. Позже выяснилось, что это был именно тот ресторан, с которого он начинал. Здесь он решал многие вопросы, здесь была проведена основная стрелка с «черными», где он вышел победителем.

   Подъехав ровно в назначенное время, мы поднялись в зал. Сильвестр был уже там. С ним рядом сидел крепкий парень с короткой стрижкой, в темном пиджаке и темной же рубашке. Сильвестр поздоровался с нами и представил нам парня:

   – Это мой заместитель Культик.

   Потом мы представили Сашку. Сильвестр внимательно посмотрел на него. Некоторое время все молчали. Потом начались разговоры на разные темы. Наконец Сильвестр приступил к главному.

   – Ну что, ребята, – сказал он, – мы с братвой обсудили ваше предложение и решили так. – Он взглянул на Культика. – Мы принимаем ваше предложение по поводу клуба «Арлекино». Но, – добавил он, – не можем согласиться в части процентного содержания. То есть предлагаем вам выполнить работу за лавэ.

   Мы были удивлены таким предложением. Я посмотрел на Севку. В считаные секунды нам надо было принимать решение. Севка взглянул на меня. Я пожал плечами.

   – А какая сумма? – поинтересовался Севка.

   – Ну, полтинника хватит?

   – Нет, Сергей Иванович, полтинник – это мало. Мы же предлагали сначала 50 процентов, а ты спускаешь на полтинник, – неожиданно перешел на «ты» Севка.

   Сильвестр не обратил внимания на этот переход.

   – Сколько же вы хотите? Давай до сотки прибавим, – предложил Сильвестр.

   – Не пятьсот же за него платить! – добавил Культик.

   Мы пожали плечами. Выхода у нас не было – надо было соглашаться.

   Уже позже, после делового разговора, когда мы обсуждали все происшедшее втроем, решили, что главное в этот момент – зацепиться. Зацепиться хоть за какую-то работу, войти в контакт. А там – посмотрим. Все может измениться.

   За сотку мы согласились.

   – Вот и хорошо, – сказал Сильвестр. – Сейчас подъедет один коммерсант, я его с вами познакомлю.

   Действительно, вскоре подъехал владелец ночного клуба «Арлекино».

   Александру Гусарову, владельцу «Арлекино», на вид было тридцать два – тридцать три года. Среднего роста, с небольшой залысиной, аккуратно причесан. Создавалось впечатление, что волосы были намазаны бриолином. Одет он был в темный костюм с белой рубашкой и галстуком. Строгие черты лица, острый нос – все говорило о том, что Гусаров был уже опытен в коммерции.

   Подойдя, он поздоровался, сначала протянув руку Сильвестру, потом Культику, потом уже нам. Сильвестр представил нас, выделив при этом почему-то Сашку.

   – Ну что, – продолжил разговор Сильвестр, – я расскажу вам о нашей проблеме подробно.

   Александра Гусарова Сильвестр знал еще с тех времен, когда тот работал простым барменом вот в этом ресторане.

   Затем Александр стал расти – метрдотелем был, директором ресторана стал. Сильвестр с ним работал достаточно плотно, доверял как другу. Где-то год назад они решили создать в Москве первый ночной клуб. Предприятие в какой-то мере было рискованным, но выгодным. Нашли помещение, стали заниматься там ремонтом. Сильвестр со структурой вложили туда свои деньги, из общака. Доверили руководство Гусарову. Он делал все в лучшем виде. Причем отношения у них были настолько доверительные…

   – Скажи, – обратился Сильвестр к Гусарову, – когда тебе понадобились деньги, ты позвонил мне по телефону и попросил триста тысяч баксов. Правильно?

   Тот кивнул головой.

   – И Культик… – Сильвестр показал рукой на помощника. Тот перехватил инициативу и продолжил:

   – Да, я лично взял чемодан с лавэ, привез коммерсанту и отдал его без всякой расписки.

   – Понимаешь, какие у нас были отношения? – сказал Сильвестр. – Нормальные отношения, как и должно быть. Вдруг неожиданно… Давай сам рассказывай, – обратился он к Гусарову.

   Александр, помолчав, сказал:

   – После того как мы открыли клуб, в конце 92-го года, надо сказать, что работа по его раскрутке была тяжелая. Мы вложили большие деньги в рекламу, сделали несколько бесплатных презентаций. Одним словом, первоначально несли большие убытки. Затем ситуация благодаря нашим усилиям изменилась. Народ стал подтягиваться к нашему заведению. Мы начали приглашать иностранных артистов – это тоже деньги были немалые, ведь помимо того, что они брали «налом», мы кормили еще и чиновников Москонцерта, и других – из Минкультуры, из отдела внешних связей, из Моссовета… Все это стоило денег… Как только появились иностранные звезды, приток посетителей резко увеличился.

   – И тут, – сделал паузу Гусаров, – неожиданно появляется человек, который говорит, что это его территория, что теперь мы должны работать с ним и, естественно, большую часть прибыли отчислять ему и его людям. – Владелец клуба вновь замолчал.

   Инициативу перехватил Сильвестр:

   – Он имеет в виду Грома – вора в законе, лидера центральной группировки.

   – Я, – снова продолжил Гусаров, – пытался говорить с ним нормально. Объяснял, что мы работаем на свои деньги, что у нас есть своя «крыша» в лице Сергея Ивановича, но он ничего в расчет не брал. Ничего другого мне не оставалось, как вывести его на Сергея Ивановича.

   – На первой стрелке, – вновь взял на себя инициативу Сильвестр, – мы ни о чем не договорились. Я говорю: «Это мои деньги, мой коммерсант», а он – «Это моя территория». Я стал предлагать ему выйти к законнику на арбитраж, а он мне в ответ: «Я сам законник». В общем, встречались мы с ним раза два или три, причем разговор заканчивался достаточно грубо – мы оскорбляли друг друга. До поножовщины, конечно, не дошли, но, надо сказать, что этот Гром – парень горячий. Я узнал здесь, он тусуется и банкуется с «пиковыми»…

   – С кем? – переспросил Севка.

   – С кавказцами, – пояснил Сильвестр, – с их местными жуликами. Все время ездит в подмосковные города, тусуется в их ресторанах, коттеджах. Причем, знаешь, братан, – неожиданно сказал Сильвестр, – он и законы их нарушает. Например, на одну из стрелок, говорят, пришел с телкой, ему там пощечину какой-то жулик влепил.

   – В общем, крутой он. Короче, ничего по-хорошему у нас с ним не получилось. Я тоже поехал к жуликам, говорю – вот такое дело, такую предъяву Гром мне поставил. Они сказали: «Решай сам. Вроде и ты прав, и он прав». Никто не берется решать эту проблему. А может, не хотят с Громом связываться… Ну а потом, когда прошла вся эта проработка, и начался беспредел. Люди Грома стали «наезжать» на коммерсанта, загнали парня в угол, довели до того, что в клубе он теперь появиться не может – прячется. Я пытался поставить пацанов в качестве охраны, так они и пацанов смели. В общем, другого выхода, ребята, у нас нет, – продолжал Сильвестр. И, обратившись к Гусарову, сказал: – Санек, ты иди пока погуляй, а мы тут с ребятами по конкретным делам поговорим.

   Гусаров встал и молча пошел к стойке бара, заметив там своего знакомого.

   – В общем, так, пацаны, – сказал Сильвестр, – другого выхода у нас нет, чтобы избавиться от Грома. Сотку мы вам платим, причем часть прямо сейчас, – и он дал знак Культику. Тот вытащил из портмоне аккуратный сверток и подтолкнул по столу в сторону Севки. – А остальные пришлем по окончании контракта. Да, еще, – добавил Сильвестр, – Культик может подробно рассказать, где и когда Гром бывает, с кем тусуется. Он даст вам всю разблюдовку.

   Севка сообщил:

   – Сергей Иванович, мы уже все разработали. Но нам необходима поддержка… в плане технического оснащения.

   Сильвестр удивленно посмотрел на него.

   – Парочку машин нужно, – продолжил Севка, – стволы нужны.

   – А разве это не входит в сумму вашего гонорара? – произнес Сильвестр.

   – Нет, не о том мы разговор ведем, – ответил Севка. – Не такие уж там и большие деньги…

   Сильвестр кивнул головой.

   – Мы же не все знаем в Москве, – объяснил Севка, – а ты тут, можно сказать, банкуешь, это считается твоя территория. – Севка привел эти аргументы намеренно, как бы не давая Сильвестру хода назад. Тот согласно кивал головой. – Поможешь нам в этом плане, Иваныч?

   – О чем базар! Нет проблем! – ответил Сильвестр. – Пацаны все сделают – тачку подгонят, ствол… Только скажи какой! – спросил он у Севки и взглянул на Сашку, как бы выбрав его исполнителем.

   – У нас тут специалист есть, он сам решит, какой нужен.

   – Через пару дней мы свяжемся с вами, Культик все сделает.

   Минут пятнадцать-двадцать мы сидели, разговаривали на отвлеченные темы. Потом простились и поехали домой.

   Приехав на квартиру, сразу стали обсуждать результаты встречи с Сильвестром. С одной стороны, нам казалось, что сумма была низкой для нас. Ну что такое сто тысяч баксов для нас – это не такие уж большие деньги. Но, с другой стороны, выхода не было. Главное – зацепиться. К тому же Севка все время уверял, что если мы хорошо выполним задание, то наверняка посыплются и другие заказы. А тогда уже можно ставить вопрос об увеличении гонорара.

   – Пойми, – сказал я, – у Сильвестра не было выхода. Мы ему выгодны, даже очень. Посудите сами. Мы убираем Грома – стрелки на Сильвестра не переходят. Мы – чужаки, нас никто в Москве не знает. Он – вне подозрений. Даже если мы в какой-то мере засветимся и кто-то нас увидит. Наверняка его людей братва Грома знает прекрасно.

   – И что ты хочешь этим сказать? – спросил Севка. – Надо было увеличить гонорар? Но возможности не было! Ты же видишь, Иваныч всех насквозь видит, он игрок старой закалки!

   Это действительно было так. Сильвестр давно играл в карты и был завсегдатаем многих игорных заведений, поэтому психология игрока и дух авантюризма были развиты у него достаточно хорошо.

   – А ты, – неожиданно обратился Севка к Сашке, – что сам-то думаешь?

   – А что тут думать? – ответил тот. – Надо работать. Я вот подумал – мне надо винтовку с оптическим прицелом, снайперскую. Лучше импортную. И либо маленький автомат, либо многозарядный пистолет типа «глок».

   – Грок? – переспросил я, не расслышав как следует.

   – Да. Семнадцатизарядный бразильский. Или «тауэрс» можно…

   – Я думаю, Культик нам все обеспечит.

   – Пацаны, – произнес Севка, – я выработал план. Он таков. Когда Культик даст нам наводку, где бывает Гром, мы, я думаю, недельку на машине за ним поездим, узнаем, что и как, где бывает, с кем встречается. Все это нам необходимо знать для того, чтобы подготовить хороший вариант отхода. Для тебя, Санек, прежде всего. Мы с Олежкой будем подстраховывать. Как только все сделаем, тут же уедем в свой городок. Там отлежимся. А затем уж потребуем от Сильвестра вторую половину и подтянем в Москву нашу братву. Так я думаю. А вы как?

   Мы молча кивнули, соглашаясь.

   Через пару дней встретились с Культиком. Получили от него несколько фотографий Грома и его ближайшего окружения. Ребята подогнали нам угнанный и переделанный автомобиль, который они, в свою очередь, купили у угонщиков. Через несколько дней был выполнен и Сашкин заказ – он получил снайперскую винтовку с оптическим прицелом, несколько пистолетов, которые мы поехали пристреливать, выбрав укромное место в одном из подмосковных лесов.

   Пристреляв в течение недели оружие, мы приступили к следующему этапу своего плана – к слежке. Для этого Севка купил несколько париков, отвинтил номера у машин. В общем, операция по устранению Грома была в разгаре.

   Время от времени мы помимо пристрелки оружия в лесу отрабатывали систему слежения. Выбрав какую-либо машину, ездили за ней по городу, имитируя слежку.

   Так прошло около двух недель. За это время мы узнали, что Сашка пару раз встречался с Сильвестром. Они о чем-то говорили. На наш вопрос, что он обсуждал с Сильвестром, Сашка отшучивался и говорил, что все по работе, узнавал нюансы о личности Грома. Нам с Севкой было странно – какие могут быть нюансы? Он что, с ним общаться собирается? Но Сашка в подробности не вдавался.

   Через две недели началась вторая часть операции – наблюдение за объектом. На фотографиях, которые мы получили, где Гром запечатлен был в ночных клубах или на автостоянках, где он тусовался с братвой, или у здания ипподрома, куда приезжал иногда по выходным, он постоянно был с сопровождающими – группой прикрытия, от четырех до восьми человек, ездивших на нескольких машинах.

   Наконец позвонил Культик и сказал, что на следующий день Гром будет в одном автосалоне, где торгуют импортными автомобилями. Говорят, что он держит салон и имеет там свою долю.

   – А во сколько он там будет?

   – Ну, брат, – ответил Культик, – если бы я знал, во сколько он будет, сам бы приехал. Подъезжайте к одиннадцати. Может, часа через два и он подтянется…

   Ровно в одиннадцать мы были у автосалона, который находился на улице Горького. Поставив машину недалеко от входа и взяв бинокль, мы стали наблюдать за входящими. Примерно часа через полтора к автосалону подъехал «БМВ» 750-й модели. За ним – еще пара иномарок. Вышли коротко стриженные ребята в полупальто и высокий, около метра восьмидесяти, человек в длинном пальто. Безусловно, это и был Гром. Он по-хозяйски прошел в автосалон. Сквозь стекла мы видели, как он себя ведет – покрикивает на менеджеров, хватает за шиворот, в общем, чувствует себя крутым, крестным отцом, владельцем автосалона. Вероятно, Гром приехал предъявлять претензию по машине или просто показать свою власть обслуживающему персоналу.

   Как только Гром и его охрана отъехали, мы устремились вслед за ними. Еле успеваем – у них иномарки, а наша «шестерка» еле идет, того и гляди заглохнет! Напереживались мы с Севкой. Но водили его целый день.

   После автосалона Гром поехал обедать в ресторан. Там встречался с какими-то блатными – целовался с ними, обнимался. Затем он отправился в баню, парился там долго. А вечером, часов в шесть, подъехал на свою автостоянку, недалеко от метро «Бауманская», – с братвой встречаться. Было видно, что это их вотчина. Вокруг небольшого вагончика стояло несколько иномарок. Видимо, здесь и собралась бригада Грома. Он проводил что-то вроде производственного совещания. Все вошли в вагончик и о чем-то говорили.

   Неожиданно к нам подъехал милицейский «уазик». Вышли из него два милиционера и направились к нашей машине. Мы задергались. Первой мыслью было: «А вдруг Севка с собой ствол таскает? Все, загремели мы!»

   Лейтенант милиции подошел ко мне, козырнул и попросил предъявить документы. Я полез за паспортом. «Все, – думаю, – прокололись!» Лейтенант очень внимательно изучил мой паспорт, потом попросил документы на машину у Севки, так как тот находился за рулем. Я увидел, как Севка быстрым движением вложил несколько сотенных бумажек в свое водительское удостоверение и протянул его лейтенанту. Тот взял удостоверение, открыл его, увидел деньги, тут же закрыл «корочки», вернул их Севке и спросил:

   – Машина небось угнанная?

   – Да нет, что вы, товарищ лейтенант! Нормальная машина. Просто документы дома забыл. Стал собираться, да не ту куртку надел…

   – То есть у тебя в одной куртке права, а в другой техпаспорт лежит? – улыбнулся лейтенант.

   – Совершенно верно, – подтвердил Севка.

   – Ладно, пойдем выйдем из машины, посмотрим твой багажник, что у тебя там. Может, у тебя арсенал оружия там лежит, – продолжая улыбаться, сказал лейтенант.

   У меня защемило сердце. Севка вышел, поигрывая ключами. Я думаю: «А вдруг у него сейчас оружие найдут? Что делать? Рвануть на машине? Севка с собой ключи взял. Бросаться с кулаками – смешно, у них оружие…»

   Севка открыл багажник. Лейтенант наклонился, стал что-то прощупывать. Я видел, как Севка полез в карман. «Ну все, – думаю, сейчас пистолет достанет и стрелять начнет!» Я начал нащупывать под сиденьем монтировку, приготовившись выскочить из машины и напасть на второго милиционера, который тоже вышел из машины и подошел ближе к моей дверце. Я видел, как он положил руку на кобуру.

   Я перевел взгляд на автостоянку и увидел, как из домика вышли несколько человек, смотревших в нашу сторону. Вероятно, они наблюдали за сценой.

   Наконец Севка захлопнул багажник, пожал лейтенанту руку и сказал:

   – До свидания.

   – Будьте осторожны! – сказал лейтенант на прощание. – И старайтесь документы больше не забывать.

   Мы сели в машину.

   – Ну как? – спросил я у Севки.

   – Эта стоянка у объекта Грома стоила нам с тобой триста рублей, – ответил он. – Двести я ему в права сунул и сотку – на прощание.

   – Крутые московские мерки!

   – А что ты хотел? Или лучше в отделение ехать? Машина-то в угоне, документов на нее никаких нет…

   – А я все боялся, что ты стрелять начнешь, – сказал я.

   – Да я ствола-то с собой не взял, – улыбнулся Севка.

   – Слушай, – проговорил я, – по-моему, нас с тобой люди Грома засекли.

   – Как? Где?

   – Да ты не оборачивайся. Вон там…

   Действительно, на площадке стояли несколько человек. Неожиданно трое сели в машину, быстро выехали со стоянки и направились в нашу сторону.

   – Давай быстрее, поехали! – сказал я.

   Только мы немного отъехали, как неожиданно путь нам перегородила машина людей Грома. Три здоровых бугая, выскочив из машины, подбежали к нам. Один из них наклонился над дверцей водителя, обратился к нам:

   – Ну что, братва, че тут делаете? Может, какие проблемы? Может, кого ищете?

   Парень был здоровый, морда круглая. На правой щеке шрам, кулаки, как гири…

   – Что-то я не понял, – продолжил другой парень, – откуда вы, пацаны? Кто будете? Что за дела у вас тут?

   – Да мы вообще из другого города приехали, заблудились, – ответил Севка.

   – А тут что делаете?

   – Да машина заглохла.

   – Что-то я не видел, как она заглохла! – полез вперед парень. – А ну выйди на секунду!

   Севка молча вылез из машины. Парень быстрым движением стал ощупывать Севкины карманы, нет ли у него оружия. Прощупал под ногой, поглядел ниже колена… Увидев, что у Севки ничего нет, он пошарил рукой под сиденьем, как бы выполняя ту работу, которую не выполнили милиционеры. Ничего не найдя, он сказал:

   – Ладно, канай отсюда! Чтобы больше вас тут не видели!

   Мы молча отъехали от стоянки.

   Этот вечер был для нас полным провалом. Мало того что потеряли деньги, мы еще и засветились перед людьми Грома. Теперь очень трудно нам будет подстраховывать Сашку…

   Вечером мы обсуждали создавшуюся ситуацию.

   – Может, нам отказаться от предложения? – подал я идею.

   – Да? А как мы деньги Иванычу вернем? – спросил Севка. – Мы уже много потратили, ребятам в город отослали…

   – Ничего, – неожиданно проговорил Сашка, – через пару дней все закончится. – Он встал. – Пойду позвоню Иванычу, предупрежу об этом.

   – А откуда ты звонить будешь?

   – Из автомата.

   – А зачем?

   – У нас с ним уговор такой, – пояснил Сашка, – за пару дней сказать ему об этом.

   – Свалить, что ли, хочет? – спросил Севка.

   – Может, хочет алиби себе обеспечить. Работа у него такая.

   К тому времени мы уже знали постоянные места тусовки Грома. Помимо автосалона, автомобильной стоянки и ряда ресторанов, Гром любил посещать дискотеку на Олимпийском проспекте. Обычно он приезжал туда к одиннадцати ночи, а уезжал около четырех-пяти утра. Выбирая место, где все должно было произойти, мы определили именно д